Если любишь - солги

Гостиная была полна народу. Кажется, все дочери четы Виникайо с мужьями, детьми и прочей роднёй сбежались в отчий дом, чтобы узнать, всё ли в порядке, а заодно услышать подробности драматического происшествия из первых уст. Матушка Аннели заметила меня, всплеснула руками:

— Ой, деточка, на вас же лица нет! Целы? Не ранены? Налейте ей чарку... из той, плетёной бутыли... а то бедняжка вся белая!

Меня заставили хлебнуть кислого домашнего вина и, не дожидаясь расспросов, кинулись наперебой рассказывать, как сперва в кондитерскую вошли двое проезжих — будто бы пирожных купить. Спросили про комнаты внаём, а потом в лоб, но тихонько: "Где Гвидо Леонзайо?" И бумагу казённую перед носом развернули. Гвидо как раз был в подсобке, сьер Бартоло пошёл за ним, приезжие — следом. Гвидо увидел — и бежать, но у задней двери засели терьеры в коричневом... Терьерами в народе называли жандармов.

— Тут щенок и озверел, — многозначительно закончил сьер Бартоло.

— А папа не удержался и полез в драку, — вмешалась полногрудая молодая женщина в суконной тёмно-зелёной юбке — Адела или, может быть, Марселина. Я плохо различала хозяйских дочерей. — Ну зачем, папа, зачем? А если бы он тебя загрыз? Пусть терьеры делают свою грязную работу!

Сьер Бартоло важно крякнул, двумя лихими движениями пригладил усы.

— Терьерам с оборотнем не сдюжить. Тут крепкая рука нужна, мужицкая!

Он потряс кулаком, действительно, и крепким, и увесистым. Только теперь я разглядела, что сьер Бартоло, хоть и в годах, мужчина крупный и сильный, подбородок у него тяжёлый, надбровья выпуклые, бугристые, а во взгляде за ширмой веселья и дружелюбия пряталась колючая темнота.

Матушка Аннели прищёлкнула языком:

— И ведь ловок, паршивец! Притворялся таким милым, услужливым. Думаешь, мухи не обидит, а он — зверюга. Как из него шерсть полезла, я прямо обмерла!

Другая дочь, такая же невысокая, полноватая, со светлой косой, уложенной вокруг головы, кинулась обнимать её, утешать, но матушка не унималась:

— Ел с нами за одним столом, спал под нашим кровом. Ведь мог же в любой момент горло всем перегрызть! И нам, и постояльцам, и Пьетро, малышу нашему...

Она всхлипнула.

"Малыш" Пьетро крутился тут же, пыхтя от досады: его не было дома, он всё пропустил.

Матушка Аннели вдруг вырвалась из объятий дочери и сказала, зло блестя глазами:

— Пусть с него за всё спросится, за всё воздастся. Пусть шкуру с него сдерут и на подмётки пустят!

Семейство Веникайо, шумное, суетливое, заполняло собой всю гостиную. Из недр этого птичьего базара вороватой сорокой выскочил сьер Кардалли:

— Не беспокойтесь, матушка Аннели, выродок получит по заслугам. Я с самого начала чуял, что с этим гадёнышем что-то нечисто! Жаль, не прислушался к своей интуиции. Одна его умственная неполноценность должна была насторожить всех нас. Известно, что в интеллектуальном отношении оборотни стоят на ступень ниже человека. Мальчишка был откровенно туп, и это верный признак...