Если любишь - солги
- Автор: Калинина Кира
- Год: 2019
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Если любишь - солги». Краткое содержание книги:
Недуг королевы не был врождённым, его вызвало сильное потрясение. Это первое. После смерти Справедливая вознеслась на луну. Или стала луной. А её братья — двумя другими лунами. То есть божествами, которых почитали древние. Это второе.
Луны — источник магии. Они насыщают флюидами энергетические кристаллы и дают мажисьерам силу магнетизма. Так что же, Барро считал, я могу управлять лунной магией? Нелепица! И причём здесь источники, названные почему-то великими?
Из детства мне смутно помнилась сказка о ключе с двумя струями — мёртвой и живой. Принц-Сокол испил из источника жизни и получил силу для победы над Королём-Драконом. Что ещё? В каждой школе висит изречение Максимиллиана Амера: "Припадите к книге, как к источнику знаний". Нет, это явно пальцем в небо. Или вот ещё: "Клянусь священными водами, говорить правду и только правду". Откуда это — из какого-то древнего эпоса или из синематографической картины? Надо бы вспомнить.
Ещё стоило подумать о работе. За пять лет я пробовала себя в разных занятиях, но умение составлять мозаику из ракушек или некоторый опыт с фотографическим аппаратом едва ли добудут мне деньги. Разве что открыть фотокружок для девочек. Но кому в Тамоне это нужно?
Я помнила, как обращаться с кульманом — спасибо папе. Однако и чертёжница в крохотном городке вряд ли пригодится. А машинистка? Автоматоны-печатники на флюидах, модные в Шафлю, нескоро доберутся до провинции. Курсы машинописи я прошла осознанно, как раз на случай, если придётся самой зарабатывать на хлеб. За пишущую машинку не садилась давно. Но это дело практики. Надо бы расспросить матушку Аннели, каковы в Тамоне шансы для машинистки. Не сегодня — на днях...
Я так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу заметила волнение на улицах, обычно сонных и малолюдных. Взрослые и дети, высыпав на прогретую солнцем мостовую, показывали куда-то руками, галдели возбуждённо и тревожно.
— Прямо тут, у нас, всё это время? Духи земли!..
— До смерти? Не может быть?..
— Поймали?..
— Ведут сюда?..
В беспорядочном гомоне почудилось имя сьера Бартоло, произнесённое с сочувствием, и я спросила у молодой кудрявой толстухи в цветастом платье:
— Вы не знаете, что случилось?
— Оборотня поймали! — охотно поделилась та, блеснув чёрными любопытными глазами. — Говорят, загрыз кого-то. Ужас просто!
Самые нетерпеливые тянулись вверх по улице, и я пошла вместе с ними, стараясь прятаться за спинами и держаться ближе к домам. Это не может быть случайными совпадением. В тихой маленькой Тамоне — оборотень! Или оборотни. Пойман один. А сколько их всего? Может быть, прямо сейчас, на этой улице... И сьер Бартоло. Весёлый, сдобный, сахарный и ванильный сьер Бартоло — убит? Если пришли к нему, значит, точно за мной. Он умер из-за меня. Как и профессор Барро.
Неизвестность сводила с ума. Я должна была увидеть всё своими глазами...
Негустая толпа впереди смешалась и, распавшись надвое, откатилась к стенам домов. Я привстала на цыпочки, выглядывая из-за плеча молодого человека в рубахе с закатанными рукавами: посередине улицы показалась процессия. Впереди шли двое в коричневых мундирах — горели на солнце ряды медных пуговиц и кокарды на форменных кепи. Жандармы Магистериума. За ними, рослыми, широкоплечими, с длинными чёрными палками в руках, виднелись ещё какие-то люди в форме и в штатском, сколько, не рассмотреть. А между этими людьми, шагающими ровно и стройно, корчилось что-то... кто-то...
— Сдохни, тварь! — крикнул вдруг молодой человек передо мной гулким страшным голосом, так громко, что уши заложило.
Толпа гудела, будто рассерженный пчелиный рой. Меня толкали, от мужчин в первом ряду разило табаком и потом, но я терпела.
А потом все чувства разом отказали: в окружении жандармов и полицейских неуклюже двигался, звеня кандалами и корчась, будто в припадке... Нет, не может быть! Или всё-таки... Гвидо?
Человек, похожий на Гвидо Леонзайо — или уже не человек? — на ходу вращал головой и дёргался в судорогах. Нос и губы его были разбиты, левый глаз заплыл, сквозь прорехи в изодранной одежде светило голое тело, белое, как опара. Железные кольца на его запястьях, лодыжках и шее соединялись толстыми цепями, их бряцанье долетало сквозь крики и гвалт.
Я не выдержала, на секунду отвела взгляд, но за эту секунду облик арестанта переменился. Гвидо раздался в груди, стал выше, массивнее, сквозь лохмотья полезла бурая шерсть, лицо превратилось в морду. Конвоир слева ткнул палкой в сгорбленную спину, зверь выгнулся дугой и взвыл, раскрыв длинную пасть. Кто-то с другой стороны улицы кинул в чудовище огрызком яблока.