Бедный Павел. Часть 2

Ей, похоже, понравилась такая жизнь. Она много говорила о планировке городов, монастырей и новых дорогах, начала писать пьесы, стихи и духовные сочинения. А Потёмкин для её удовольствия вёл переговоры о приезде к нам Моцарта, который сейчас испытывал серьёзные материальные затруднения, причём собирался платить австрийскому композитору из своих средств. Эта идея мне понравилась, и я поддержал Григория в его намерениях.

Воскресным днём мы сидели с мамой в беседке около залива и разговаривали практически наедине, с нами была только Маша, но она сладко посапывала в кроватке. Тёплое солнышко и мягкий ветерок с запахом моря, что может быть лучше для летнего дня!

— Я давно хотела тебе сказать спасибо, Павлик.

— За что, матушка?

— Я осознала, насколько важно для женщины иметь прочную опору в жизни! Для обычной женщины — это муж, а вот у меня есть ты!

— Что ты, маменька, у тебя же есть Григорий!

— Его бы не было без тебя, сын мой!

— Куда бы он делся, матушка? Родился Гришка без моего участия, с тобой познакомился тоже, а добрался бы до тебя обязательно — он очень упорный.

— Не смейся надо мной! Ты скрываешь это от всех, но я-то вижу, что именно ты сейчас управляешь страной, как лоцман ведёшь её меж прибрежных скал. А тебе плохо! Ты ещё не пережил потерю своей Маши, а Волконская тебя уже стесняет, но ты несёшь свой крест и заботишься обо мне и моих детях! Вон, Алёшенька души в тебе не чает и уже горит поступлением в артиллерийский корпус. А Машенька? Она бы не выжила, если бы ты не позаботился о ней и обо мне!

Я поняла это, ещё когда ты маленький защищал меня от Елизаветы Петровны и её клевретов, а дальше я видела всё больше и больше твоё участие и твой ум! Я верю тебе уже больше, чем себе. И, боюсь, без тебя моя любовь с Григорием Александровичем давно бы закончилась, погребённая проблемами и заботами императрицы и её министра.

— Пустое, мама, пустое. Мой сыновний долг — заботиться о тебе и своих братьях и сёстрах! — но она продолжала.

— Ты бы мог уже много раз захватить власть и отправить меня в монастырь, или даже убить, но ты никогда, даже полунамёком, не попытался отнять у меня трон!

— Ты моя мать! И ты лучший правитель, которого я видел, мама! Как я могу тебя обидеть? Или допустить, чтобы тебя кто-то обидел! — здесь она не выдержала и зарыдала, бросившись мне на грудь. Я гладил её по голове, мы и сидели довольно долго. Маша так и не проснулась от нашего разговора. А потом, императрица пришла в себя, и мы продолжили.

— Тебе пора жениться, Павел! Прости, что я говорю об этом, но срок настал. Ты будущий император, и у тебя нет наследника… — понятно, как любой матери, ей хочется женить сыночка.