Битва при Коррине [litres]

В ответ Абулурд только пожал плечами.

– Значит, мы проведем их. Я уверен, что мы справимся.

Колдунья бросила на Абулурда растерянный взгляд, но не стала продолжать спор, так как экипаж уже начал получать сигналы и последние сведения из населенных пунктов, рассыпанных по поверхности планеты. Просмотрев эти сообщения, Тиция обратила особое внимание на одно из расположенных под землей поселений.

– Если вы настаиваете на таких действиях, кварто, то я предлагаю начать вот с этого места. Согласно донесениям, в этой деревне чисто, хотя я и не доверяю их возможностям диагностировать первые, малозаметные признаки заразы. Мы отберем нужные нам образцы и посадим их на обсервацию для исключения заболевания. Мы отделим их от прочей популяции, проведем тесты и заберем с собой лиц с неповрежденной наследственностью. У многих других я просто возьму пробы крови.

Абулурд кивнул и отдал соответствующий приказ. Возможно, он был слишком молод, чтобы распоряжаться, но он был Батлер, и солдаты слушались его беспрекословно.

Кубрики экипажа располагались в хвостовой части корабля, и Абулурд приказал людям уплотниться, чтобы освободить помещение для тех, кто будет взят с планеты. Он не думал, что усилия по спасению будут столь тщетными, как полагала Тиция Ценва. Но даже при максимальном уплотнении штурмовик мог взять на борт не больше нескольких сотен человек. Это, конечно, не эвакуация, а символический жест.

Во время снижения он стоял на мостике и осматривал ландшафт планеты. Он никогда прежде не бывал на Иксе, но знал о его историческом значении.

– Мой отец оборонял Икс во время последнего вторжения машин и был заживо погребен в одном из туннелей, – сказал он, прямо не обращаясь к Тиции. – Вообще чудо, что он выжил.

Квентин редко рассказывал об этом эпизоде, и было заметно, что каждый раз, когда ему напоминали об этом, его охватывал приступ клаустрофобии. Абулурд вспомнил и истории, рассказанные Ворианом Атрейдесом.

– Мой дед привел сюда первый флот, который отвоевал планету у всемирного разума. Тогда деда объявили героем джихада.

Тиция скривилась и искоса взглянула на молодого офицера.

– Но, в конце концов, Ксавьер Харконнен оказался глупцом, трусом и худшим из предателей.

Абулурд сдержал гнев.

– Вы не знаете подробностей, колдунья. Не поддавайтесь пропаганде. – Голос его был спокоен, но в нем звучали металлические нотки.

Она вперила в Абулурда взор своих светло-голубых глаз.

– Я знаю, что Ксавьер Харконнен убил моего биологического отца Иблиса Гинджо, Великого патриарха джихада. Никакие объяснения и никакие недоразумения не могут оправдать такого преступления.