До самого пепла [СИ]

Причем выглядел он не лучше куратора. Синяков под глазами не было, но во взгляде, в сведенных бровях, в сжатых кулаках – сквозила такая ярость, которая даже для Хэйт была заметна. И почти физически ощутима. Казалось, эту острую ярость можно было метать во врагов, разбивать ею стены и резать с ее помощью глотки.

– Ты не в порядке, – не спросила, констатировала глава Ненависти. – Кого ненавидим?

– Не важно, – скрипнул зубами Рэй. – На игре не отразится.

Хэйт пожала плечами, замахнулась скакалкой… И выпустила ее из рук. Скакалка обиженной змейкой заструилась на гладкий каменный пол.

– Раз ты говоришь, что не отразится, я тебе верю, – обратилась к кинжальщику Хэйт. – И могу только порадоваться, что нам не нужно далеко ходить за целями для выпуска пара.

Она повела рукой в сторону трех не пройденных коридоров. Подобрала скакалку с пола.

– Но, если ты внезапно захочешь поболтать, – скакалка щелкнула по полу. – То у меня найдутся свободные уши. И время.

Лицо убийцы немного смягчилось.

– Я бы лучше размялся, – сказал, доставая такую же скакалку. – Но – спасибо.

– Не за что, – легко улыбнулась Хэйт.

Вскоре в зале с часами Древних к убийце с адепткой присоединились Вал и Барби. Те не стали подхватывать инициативу с упражнениями, а устроили что-то вроде занятия по стихосложению.

– Ты перебарщиваешь с глагольной рифмой, – поучала демона орчанка. – Нет, иногда она уместна. Хоть и является «слабой». Скажем, если надо передать живую речь, якобы ненарочитую.

Баба-страж изобразила глубокую задумчивость. Продекламировала:

– Одна обнажит свое тело.

Другая откроет душу.

Кто ближе тебе всецело?

– Опять мне присела на уши?

Валяй. Та, что с телом – послужит.

Душа? Что за бред, надоело!

– Заметил? Глаголы – в той части, что с поэзией имеет немного общего, – выдала замечание Барби. – Зато претендует на естественность прямой речи. Еще глагольная рифма уместна в краткой форме. Пример.

Он входил – они вставали.

Говорил – они молчали.

Замолкал – рукоплескали.

Как скончался – оплевали.

– В эпиграммах? – уточнил Вал.

– Краткая форма и злободневность – не равно эпиграмма! – рявкнула Барби.

– Ну… – стушевался музыкант.

– Дураков и копья в баранки гну! – выпалила орчанка. – Вот поэтому я не пошла преподавать. Ар-р!

Хэйт мысленно порадовалась за гипотетических студентов (или учеников), которых миновала участь побывать под наставничеством Барби. А то не факт, что все пережили бы ее уроки.