Прежде чем увянут листья

25

Юрген обсуждает с Глезером и командирами отделений задания на следующую неделю.

— Вы отдаете себе отчет в том, что половине наших ребят вскоре предстоит выйти на охрану государственной границы? — спрашивает он.

Командиры молча кивают.

— А мы до сих пор не выполнили поставленных перед нами задач. Я не хочу, чтобы мы оказались в положении футбольной команды, которая лишь в последние минуты матча осознает, что игра проиграна. Мы сделали многое, но далеко не все. Через несколько месяцев наши солдаты встретятся на государственной границе с коварным и жестоким врагом. Мы должны ускорить их подготовку, иначе время начнет работать против нас.

То, что со временем надо идти в ногу, чувствует и Уве Мосс, не получивший увольнительной. Злой, обиженный, он носится туда-сюда, на вопросы отвечает с раздражением, сторонится товарищей. Но в его переживаниях есть и нечто позитивное, что заставляет других основательнее, чем обычно, поразмыслить над случившимся. Выходит, Мосс мобилизует солдат на достижение более высоких показателей в боевой и политической подготовке. Сам он хочет доказать Рошалю, что способен на многое. В кроссе на три километра по лесистой местности с полной выкладкой он оставляет позади всех и ставит рекорд роты. Принимая поздравления от капитана Ригера, Мосс улыбается и бросает на друзей победоносные взгляды. Он бьет все рекорды по отрытию индивидуального окопа — заканчивает работу, когда его товарищи еще только снимают дерн. Похвалу Юргена он выслушивает молча, выдают его разве что сияющие торжеством глаза.

И полосу препятствий Мосс преодолевает стремительно. Когда же Рошаль обращается к нему с поздравлениями, он говорит ему:

— Для меня это в порядке вещей, товарищ сержант. Я еще и не на такое способен.

Рошаль смотрит на солдата с удивлением и начинает понимать, что происходит в душе у парня.

— Мне никогда не надоест хвалить вас, рядовой Мосс, если вы будете того заслуживать. Только, к сожалению, это случается нечасто.

Но особенно тяжко Моссу, когда остальные солдаты уходят в увольнение. Он бродит по казарме, с тоской смотрит в окно, меряет широкими шагами казарменный двор, присаживается на врытую в укромном уголке скамейку, закуривает…

На следующий после танцев вечер, когда Пегги забирала свой велосипед, Мосс договорился с ней о встрече — ведь не мог же он знать, что его лишат увольнительной. И вот теперь ему остается только гадать, что думает о нем Пегги и чем занимается. К тому же Мосс терзается ревностью, поскольку ему неизвестны намерения того парня, которого Рыжий назвал поросенком.