Крыло тишины. Доверчивая земля

Ты и сам говоришь, что раньше, когда заработок хлеборобу выдавался два, а то и один раз в год, каждый колхозник с нетерпением ждал общего отчетного собрания — этого своеобразного деревенского сейма. Ведь человек, получив, скажем, свои сто граммов на трудодень, надеялся на добавку. И потому колхозник спешил в назначенное время в клуб, потолкавшись там между фуфаек и кожухов, примащивался где-то на краю скамьи и терпеливо ждал сообщения, на сколько же граммов потяжелеет его трудодень. Конечно, чаще всего он был недоволен добавкой, так как знал, что его труд заслуживает большего внимания, и потому, подняв руку, брал слово и серьезно ругался с председателем, обвинял бригадиров, что трудодень и в этом году вышел таким, мягко говоря, легким…

Сегодня колхозника волнуют другие заботы, и на общее собрание его ведет не та прежняя причина — узнать, услышать, как будет оплачен весь трудовой год… Теперь назавтра же, как вон у Бухавца, каждый человек знает, сколько он заработал вчера. Каждый месяц он также имеет возможность сам или вместе с женой пересчитать свой заработок — оплачивается ведь труд ежемесячно…

Нет, откровенно говоря, мы как-то слишком стыдимся, даже боимся высоких слов, когда говорим про наше сегодняшнее сельское хозяйство. Видимо, все еще не преодолели представление тех недалеких времен, когда его надо было только ругать. А разве, Геннадий, не ждет доброго слова хотя бы вот эта средняя урожайность твоего «Большевика» — 26,3 центнера с гектара? Если вспомнить, что 10,4 центнера, прибавка колхоза за прошлую пятилетку, в том, предыдущем пятилетии были нормальным урожаем многих колхозов… А разве нельзя гордиться тем, что средние заработки механизаторов, животноводов, льноводов «Большевика» достигли ста шестидесяти — двухсот рублей в месяц? Разве не радует то, что сегодня ни машины, ни мотоциклы, ни телевизоры, ни холодильники, ни модная современная мебель не считаются уже в деревне какими-то недостижимыми предметами роскоши? Тут, как и всюду, появилась уже своя очередь на «Жигули». И действительно, далеким кажется сегодня то время, когда на машину, купленную колхозником, как на какое-то диво, люди приходили поглядеть даже из соседних деревень. А сам счастливый хозяин ее, когда только кто-нибудь показывался на улице, радостно хлопал дверцами машины: хлопнет — и оглядывается, смотрит ли кто, завидует ли его покупке?

Сегодняшняя деревня имеет много денег, и они по-своему, уже совсем по-новому формируют микроклимат деревенской жизни.

Скажем, раньше женщина собирала сливки с кувшина молока, возилась с маслобойкой, а потом утречком несла на базар светлую и пахучую, завернутую в капустный лист горку масла. Она продавала масло, чтобы иметь деньги. Теперь она платит деньги, чтобы купить масло на том же базаре. А чаще всего — в магазине.

Скажем, деревенский человек всегда сажал огурцы, выхаживал их, а иногда нес и на базар — тоже чтобы иметь деньги. Теперь он, имея деньги, покупает эти огурцы в магазине — правда, маринованные, в больших трехлитровых банках. Я даже видел, как колхозники, ленясь сажать и растить на своих «сотках» капусту, едут осенью в город и мешками везут скрипучие кочаны туда, откуда они и приехали, — везут снова в деревню.