Живи и помни (СИ)
- Автор: jane_lana_doe
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Живи и помни (СИ)». Краткое содержание книги:
Второй снимок был сделан возле Грибоедовского ЗАГСа двадцать четвёртого апреля девяносто четвёртого. Тогда Лиза распрощалась с собственной фамилией и связала судьбу с человеком, которого любила вопреки всему. Витя смотрел в объектив, клоня голову к пышной фате, а сама Лизавета улыбалась так легко и радостно, словно жизни их не пестрили испытаниями и вечным риском. Волосы её едва доставали до плеч тогда — даже причёску делать не пришлось, — а в руках красовалась, занимая добрую треть снимка, охапка ромашек.
Из Германии, невольно ставшей второй родиной, Витя тоже встречал с ромашками. Тогда Лиза едва брела по огромному зданию аэропорта, волоча за собой чемодан с пожитками, и, погружённая в собственные мысли, едва не прошла мимо. Только цветы, привлекшие замыленный взор, помогли сориентироваться.
Лечение длилось долгие десять месяцев; несколько операций, тяжёлая длительная реабилитация — страшно подумать, как дорого всё обошлось новоявленным владельцам «Курс-Инвеста». В новорождённую Россию Лиза вернулась совсем другой, и дело не во внешности, не в остриженных под мальчика волосах, не в изученном против воли немецком, который стал таким же привычным, как русский; что-то надломилось в ней самой, едва не шагнувшей за черту вечности. Только вот что именно, понять не удавалось до сих пор — оно плескалось в стали взгляда, в твёрдости голоса и резкости жестов, но оставалось неизученным и от того чуждым. Однако Лиза понимала, что это «нечто» помогало ей не сойти с ума от круговерти, в которую затянула их всех эпоха, на поверку оказавшаяся горькой и давившей на плечи незримым грузом.
Перебрав кончиками пальцев плетение цепочки, надетой поверх чёрной водолазки, Лизавета ухмыльнулась собственным мыслям и чуть головой качнула, словно выражая тем самым блуждавшие в сознании мысли.
Выжила бы она, окажись время иным?
«Курс-Инвест» рос не по дням, а по часам, и резкий его подъем сказывался на ребятах. Саша изменился больше всех — от бывшего одноклассника, всегда радевшего за справедливость и желавшего жить, как все, не осталось и следа; на смену ему пришёл властный «новый русский», не терпевший слова поперёк. Лиза, впрочем, частенько плевала на то, не собираясь оставлять свою позицию на произвол судьбы. Космос пристрастился к наркотикам, всё чаще отходя от дел бригады и впадая в пагубный дурман. Душа болела за него, всегдашнего балагура и хохмача, заплаканная Людочка вызывала ком в горле, да только кто же Холмогорову указ? Только Валера, казалось, почти не изменился с течением лет, оставался таким же мягким и верным другом, и Лиза сама не раз молила его о помощи, когда меж друзьями вновь наступал раскол. А случалось подобное всё чаще. Власть затмевала разум. Вечная истина.
Взгляд скользнул по запечатлённому на снимке мужу. Так странно — Витя Пчёлкин, шалопай, однажды попросившийся на поруки, в итоге занял в жизни место неизменное, а в паспорте обозначился на положенной странице. Их законному браку шёл всего лишь второй год — уж, казалось бы, совсем не срок, — да только вот роднее человека и представить сложно.
Тогда, в девяносто втором, когда Лиза вернулась, им всё пришлось начинать с нуля. Оба изменились, оба жили своими жизнями, но помогла самая обыкновенная любовь, не угасшая ни через испытания, ни через время. Она тянула друг к другу, помогала ломать преграды и сокращать ту пропасть, что возникла вполне закономерно. Ведь что успели они тогда, в девяносто первом? Практически ничего.
Предынсультное состояние, счёт, шедший буквально на дни — имелся ли у Лизаветы выбор, кроме согласия на немецкую клинику? Имелся, конечно. Но Юрка — хотелось бы верить — мог подождать до встречи ещё.
В свои двадцать один Лизе очень не хотелось умирать. Как не хотелось сейчас, и не захочется ни через год, ни через пять.
Мрачные размышления, впрочем, находили всё чаще и не отпускали всё дольше. Когда на Сашу совершили покушение, и не стало Татьяны Николаевны, Лиза, казалось, могла сойти с ума. Витя приказал сидеть дома и не высовываться, дела вёл сам, но покорности вкупе со страхом хватило всего на пару дней. На эмоциях они разругались, но в итоге Витя оказался вынужден уступить — оставить офис оказалось больше не на кого. На следующий день по всем каналам трубили об убийстве Луки с подельниками, и Лиза, конечно, знавшая, кто он такой, и понимавшая, кто именно оказывался к тому причастен, впервые за много лет напилась. Да только большего сделать не смогла.
Видели глазки, что выбирали.
Да и к ужасу своему на ум приходило понимание, что иного варианта в той ситуации просто не имелось. Собственным безмолвием, словно колючей проволокой, Лиза намертво связывала себя с мужчиной, которого любила с семнадцати лет. И не замечала шипов, впивавшихся в кожу.
Звук распахнувшейся двери нарушил ход мыслей, заставил оторвать взгляд от снимков и переключить разнузданное внимание на вошедшего в кабинет Витю. Тот, тасуя во рту жвачку, безапелляционно уселся на стол и, схватив бумаги, пробежался по ним взглядом. Лиза чуть развернулась в кресле.
— Что, Виктор Павлович, внеплановая проверка?
— Слушай, — ответом послужил едва различимый смешок и блеснувшая синева глаз, — давай сбежим отсюда?
— Чего вдруг?
— Да Саня свалил уже, а этот, — Витя помолчал, явно подбирая слово поприличнее, но, потерпев фиаско, лишь пальцем по носу провёл туда-сюда, — готов, короче.
Поначалу Лиза пугалась изменённого состояния приятеля юности, но привыкла, как ни странно, довольно быстро, осознав самую простую истину — никто не в силах помочь, пока человек сам отказывался от протянутых рук. Сочувствие и жалость никуда не делись, но не захватывали с головой. Космос давно уже вырос и никаких лекций слушать не желал.
Вздохнув, Лизавета поднялась и, шагнув к Вите, обхватила его за шею. Под пальцами растеклось тепло нагретой кожей цепочки — он не снимал её никогда, и в том крылась глубочайшая в своей интимности истина, понятная лишь двум людям. Крепкие горячие ладони опустились на талию, чуть сжав, взгляды пересеклись, и на губы набежала тень улыбки.
— У тебя есть предложения?
— Да просто прогуляемся, тепло как раз. Проветримся.
Парк Горького встретил аттракционами, зеленью деревьев и шумом фонтана. Медленно бредя вдоль набережной, Лиза прятала руки в карманах расстёгнутого плаща и рассматривала медленно шедший по Москве-реке одинокий теплоход. Длинные пушистые волосы — их получилось отрастить почти до былой длины — развевались на лёгком ветру, иногда падая на лицо, и на задворки сознания робко пробиралось редкое, но такое желанное блаженство.
— Как там с бумажками? Нормально? — Витя не сдержал улыбки, стоило им лишь на мгновение взглядами пересечься, и Лиза поправила особо мешавшуюся прядь.
— Нормально вроде. Что тебе не так опять?
Улыбка моментально превратилась в злой оскал; покачав головой, Витя глянул куда-то в небо.
— Одиннадцать миллионов грина, Лиз. Вот, что мне не так.
Лиза сделала несколько шагов вперёд, чтобы, развернувшись, оказаться прямо напротив Вити. Голос вдруг наполнился той самой сталью, до сих пор казавшейся чуждой.
— Ты прекрасно знаешь моё мнение. Здесь я тебе не союзник.
— Ты не понимаешь, — Витя одёрнул рукава пиджака, явно изо всех сил пытаясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие, — эти бабки однажды спасли тебе жизнь.
Да только вот ответом послужила изогнутая бровь.
— Не эти. И ты прекрасно понимаешь разницу.
Ступившая на кривую дорожку в скромные семнадцать Лиза давно уже не являла собой образчик правильности и благочестия. Однако единственная выступала резко против поставок оружия в Чечню — ровно до тех пор, пока не осознала, что билась в наглухо закрытую дверь. Саша всё решил сам — впрочем, как и всегда, — а трое друзей лишь поддержали. Пришлось уступить, впрочем, не скрывая настроя, который ни единожды выводил Витю из себя.