Записки Черного охотника

Кеннеди, оказавшийся в тени моей славы, поглядывал по сторонам. Но мух, как на зло, вокруг больше не было. Но случай поставить себя моему коллеге все-таки подвернулся. Спустя полчаса — когда повеселевшая компания устроила турнир по дартсу. Мишенью служил портрет Фрумкина — намалеванный очень грубо, но характерный нос и шея дистрофика не позволяли усомниться, кто служил художнику оригиналом. Похоже, заслуженная экс-нормировщиком ненависть лесорубов со временем не ослабла…

Правила были просты. Судья очень быстро выкрикивал названия отдельных черт лица м-ра Фрумкина, а участник состязания почти столь же быстро отправлял в цель дротики. Учитывалось как затраченное время, так и точность попаданий. Набранные очки записывались мелом прямо на стене. Приз — пятилитровая канистра спирта — стоял на стойке и поджидал достойнейшего…

После пары десятков зачетных стрельб портрет превратился в лохмотья — наши новые друзья метали дротики с посредственной меткостью, но с чудовищной силой.

Художник — тот самый вислоусый любитель сала, что углядел рога на голове бигфута, — старательно, но неумело начал изображать новую мишень.

Тут-то и наступил звездный час Кеннеди. Для начала он забрал толстый маркер из грубых пальцев горе-портретиста и нарисовал портрет сам — быстрыми уверенными движениями. Фрумкин получился как живой, даже несколько красивее, чем в жизни. Потом Кеннеди сделал заявку на участие в соревнованиях, — и стал метать дротики последним.

Немедленно выяснилось, что олимпийский дух чужд обитателям «Улыбки Моники». А может и не чужд, но любовь к спирту сильнее. Судья нарочито называл Кеннеди очередную цель чуть медленнее, чем остальным участникам. С учетом времени, потребного Глэдстону для перевода, шансы моего коллеги на приз падали почти до нуля.

Но не тут-то было! Как выяснилось, Кеннеди успел запомнить, как звучат по-русски детали мишени, — дротики устремлялись в цель мгновенно. И гораздо точнее, чем у прочих.

Русский арбитр (не иначе как пытавшийся взять реванш за Солт-Лейк-сити) сделал последнюю попытку лишить Кеннеди заслуженной победы.

— Glazz… сlazz… сlazz… — называл он раз за разом самую маленькую и трудную для попадания деталь Фрумкина. Дротики летели почти в одну точку.

— Noss! — неожиданно закончил судья, явно рассчитывая, что Кеннеди по инерции отправит последний дротик вслед за предыдущими. Напрасная надежда! Дротик воткнулся в самый центр Фрумкинского шнобеля.

Вопрос о победителе был снят. Кеннеди получил заслуженную награду — и тут же пустил ее по кругу, чем поднял свой авторитет на недосягаемую высоту.

Как потом сообщил нам Глэдстон, братья-славяне отчего-то были уверены, что жадный янки немедленно заграбастает канистру и удалится пить ее в одиночестве. Да, все наши разногласия происходят от незнания и недопонимания друг друга…