Верная. В поисках жениха

Но то, что таким образом он проявляет любовь? Мне и в голову не могло прийти, поэтому сейчас новость обухом ударила по голове. А Риа не давала прийти в себя, продолжая:

— Он запретил к тебе приходить, даже попробовать не дал. Ему капля твоей крови дороже собственной жизни.

— Идиот, — выдохнула я, понимая, что щеки вновь мокрые от слез.

— Ты права. Но он мой любимый брат и настоящая душа Халифата. Если он умрет, я боюсь представить, что станет с нашей страной. Понимаю, что тебе плевать, но все же хочу попросить, — она достала из пристегнутой на поясе сумочки тонкий нож из халифатской стали и маленькую хрустальную бутылочку с причудливо изогнутым горлом. — Не ради меня. Не ради Халифата. Ради него и того, что он для тебя сделал.

Я молча протянула ладонь. Возьмет она немного моей крови или нет — не имеет значения, ведь все равно не поможет. Сердце скакало в груди, как безумное, но мне все еще не удавалось понять, какие чувства я испытываю к Наследнику Халифата. Любовь? Помню, как все трепетало в груди сотней разбуженных ночных мотыльков — это я называла любовью. То, что я чувствовала к Тони даже отдаленно не похоже на неё. Это похоже на смесь лихорадки, неловкости и бесконечного доверия: рядом с ним меня бросает то в жар, то в холод; я не могу решить, хочу я сбежать от него или остаться рядом, верить ему или нет. Слишком много противоречий, слишком много разных полюсов для такого короткого слова “любовь”. Это что-то другое. Но может это другое тоже станет противоядием?

Так задумалась, что не сразу ощутила, что по ладони полоснули кинжалом. Впервые меня коснулась халифатская сталь. Странное чувство, сначала она будто заморозила кожу, потом мягко взрезала и только когда на ране выступила кровь, я ощутила боль. Но стиснула зубы, чтобы не выдать себя.

— Сожми, — скомандовала Риа.

Я послушалась. Будто во сне видела, как по бледной руке медленно стекает кровь. Риа собирала её осторожно и внимательно, боясь потерять хоть каплю надежды на спасение брата.

— Держи, — закончив сбор, женщина осторожно достала из все той же сумочки светлый клочок ткани. — Приложи к ране и замотай чем-нибудь. Через пару часов от пореза ничего не останется.

Риа деловито убрала баночку с кинжалом обратно в сумку и направилась к двери. Я крепко сжимала влажную тряпицу со странным, щекочущим ноздри запахом.

— Стой, я с тобой, — вскочила, но тут же осела на постель. Тело внезапно стало слабым, а веки потяжелели.

Последнее, что я увидела прежде чем отключиться — это точеный профиль сестры Тони. В ушах же еще долго звенел её голос:

— Отдохни, девочка с Континента.

Надеюсь, это не яд.