Охотница на змей (СИ)

 

— Так интересно, — начала рассуждать она. — Мы вылетели ночью двадцать первого июля, а прибудем в Хьюстон вечером двадцатого. Как будто прилетим в прошлое. Ох уж эти часовые пояса… — Сакура не изобретала эту фразу заранее, чтобы как раньше заполнить неловкое молчание, а просто говорила, что приходило в голову. Пусть ее и накрывал волнительный трепет рядом с Саске, но тот недолгий период, когда при общении с ним было трудно связать даже пару слов, остался в прошлом.

— Да, — кивнул головой он. — Выходит, что из одной ночи сразу попадём в другую, а светлое время пролетим в самолете.

 

Разговор прервали две стюардессы, развозившие на тележке холодные напитки. Сакура выбрала апельсиновый сок и после того, как Саске попросил самую обычную воду, поймала себя на мысли, что никогда не видела, чтобы он пил или ел сладкое. Не любит? Сколько же она о нем не знает, и сколько всего ей еще предстоит узнать! Очередное осознание этого факта вызвало в душе новый всплеск радости.

 

Сакура посмотрела на экран — согласно схеме полёта самолет уже некоторое время как вылетел за пределы Японии и начинал длительное шествие над бескрайними водами Тихого океана.

 

— Первый раз лечу настолько далеко. До этого путешествовала только внутри страны, — призналась Сакура. Ей хотелось делиться с Саске своими впечатлениями и рассказывать о себе. Она чувствовала, что время для этого пришло, и подобные разговоры органично вплетутся в нынешний уровень их взаимодействия.

— Да? — в его глазах мелькнуло удивление. — В таком случае, эта поездка должна стать для вас чем-то совершенно новым и, не побоюсь этого слова, фантастическим. — Сакура улыбнулась. Кажется, он поймал ее волну, и можно смело продолжать вести диалог в заданном ею направлении.

— Вы, наверно, много где были? — спросила она, сделав глоток сока.

— Немало. В детстве часто ездили с родителями в туристические поездки по Европе и один раз в Египет. — Сакура внутренне напряглась. Не вызвала ли она этим вопросом болезненные воспоминания? Однако Саске, казалось, был абсолютно спокоен: в его теплом голосе не чувствовалось ни капли грусти. — Потом, когда стал заниматься наукой, много работал в Азии, а за последние два года довелось побывать на конференциях в США.

— Как здорово! — ей было приятно получить такой развёрнутый ответ. Какой у него, должно быть, широкий кругозор. Сакура наслаждалась этим захватывающим дух процессом общения, и переживания о «сюрпризе» Таюи в настоящий момент ее не беспокоили.

— Но в Южную Америку тоже лечу впервые, — продолжил делиться Саске своим географическим опытом. — Эта поездка должна быть уникальной во всех отношениях. — Сакура замерла. Во всех отношениях? Здесь есть на что-то намёк, или это просто ее богатое воображение? — Совершенно особый мир, — словно уточнил он в ответ на ее неоднозначную мысль.

— Да, это точно. Кстати, Орочимару-сама говорил, что чем дальше от крупных городов, тем хуже люди владеют английским, — вспомнила Сакура. — А в той глуши, где находится наша биостанция, местные жители вообще его не знают.

— Да, это факт, — кивнул головой Саске. — Орочимару много работал в Южной Америке и неплохо освоил испанский, а я взял с собой японско-испанский разговорник, и буду в случае чего им пользоваться.

— Я тоже взяла! — оживилась Сакура. — И уже выучила несколько фраз.

— Каких? — полюбопытствовал Саске.

— Буэнос диас — доброе утро, буэнос тардес — добрый день, буэнос ночес — добрый вечер и доброй ночи, грациас — спасибо! — Она была рада продемонстрировать ему свои скромные познания в испанском. — Но вы наверное это все и сами знаете?

— Да, это я знаю и еще кое-чего, но не сильно больше вас. Кстати, надо иметь в виду, что буэнос ночес у них говорится начиная с восьми вечера и позже. И только при приветствии, а не для пожелания спокойной ночи. — Сакура кивала головой и продолжала радоваться, что Саске ведет с ней такой обстоятельный разговор: желание и заинтересованность в общении были налицо.

 

Тут перед ними внезапно возникла Таюя, которая, судя по всему, направлялась в туалетную кабинку.

— А, испанский учите? — спросила она с лёгкой дружелюбной ухмылкой.

— Скорее делимся скромными познаниями, — ответила Сакура. Казалось до того, что она сидит рядом с Саске, Таюе нет абсолютно никакого дела. Для той это было так же естественно, как и ее соседство с Кабуто, и она воспринимала все их взаимодействие, как простое общение коллег, не улавливая всех нюансов и тонкостей.

— Если будут вопросы — обращайтесь, — хмыкнула Таюя.

— Ты знаешь испанский? — с удивлением спросила Сакура.

— Это основной иностранный язык в университетах США, — пояснил Саске.

— Да, — ответила Таюя. — Пока весь мир учит английский, в штатах подавляющее большинство изучает испанский. Еще бы — на нем говорит почти вся Латинская Америка.

— Да, логично, — согласилась Сакура. — Значит, и Кабуто его учил?

— Ага, — кивнула головой Таюя. — Так что, испаноговорящих в нашей компании больше, чем казалось на первый взгляд. Не пропадем! Ладно. Адьёс, амигос! — попрощалась она на испанский манер и, стрельнув взглядом в Саске, развернулась и направилась в сторону туалетной кабинки. Сакуре стало не по себе, и в голове опять всплыл случай на досмотре ручной клади.

 

Вскоре стали развозить еду. Меню было весьма неплохим: паста с курицей в сливочном соусе, овощной салат, сыр, булочка и пирожное с чаем. Несмотря на весь шквал эмоций, аппетит у Сакуры, к счастью, не пропал — она не ела с обеда. Во время ужина Сакура аккуратно поглядывала на Саске: все, что он делал очаровывало ее, и поглощение пищи не являлось исключением.