Убивают не камни

Все это могло и не понадобиться никогда, но к этому приучил ее Вольдемар: всегда должен был быть путь для отступления, если его не было, его надо было приготовить самому. Так она всегда и делала. В квартире, например, которую она снимала до этого, одно окно никогда не закрывалось на шпингалеты.

После туалета прошла по саду, вдохнула в себя его запахи и на мгновение забыла обо всем на свете. Хорошее свойство памяти — время от времени отметать все прошлое. Иначе можно было бы задохнуться им.

Потом, как полагается, умылась, причесалась, потрепала по щекам лицо, натянула на себя джинсы с кофтой и села на табурет с мягким сиденьем за стол, застеленный клеенкой, пить чай, налив себе и старику в большие стеклянные кружки.

Тот, невысокий ростом, щуплый, с бородкой клинышком, расположился на табурете напротив, размешал сахар, и строго сказал:

— Неправедной жизнью ты живешь, девонька.

— Откуда вы знаете, какой жизнью я живу, Николай Михайлович?

— Да я уже большую жизнь прожил, много понимаю. В туалете-то зачем гвоздики из досточек вытащила?

— А вы заметили? Бог простит, Николай Михайлович.

— А простит ли? Не всякому и не всякое прощает.

Но ответить Галина не успела. Во дворе забрюзжала и ворчливо залаяла собака. Старик поднял голову, прислушался:

— Чужой кто-то пожаловал.

Но не успел он подняться с табурета, как входная дверь распахнулась, и на пороге возникли два незнакомых парня. Увидали Врюсову, и один из них бесцеремонно бросил:

— Собирай манатки! Мы за тобой!

— А кто вы? — вырвался из ее горла сип, под сердцем тревожно закололо, глаза неспокойно забегали по стареньким обоям на стенах.

Старик посмотрел на нее, потом на непрошеных гостей и примирительно произнес:

— Так в гости не приходят, господа хорошие. Сначала поздороваться надо.

— Заткнись, дед, не твоего ума дело! — прикрикнул все тот же парень.

— Ума-то, может, и не моего, а хозяин здесь я! — не уступал старик.

В дверях показался Крыса. Остановился, обвел глазами кухню.

Галина сразу узнала его. Помнила фамилию: Найков. Перед убийством Шехова он снимал двадцать третий номер, а потом им интересовалась полиция. Но она тогда сказала, что не помнит его примет. Соврала. Чтобы не быть свидетелем и не светиться в полиции. Ей это совсем было не нужно.

Подручные расступились, пропуская Крысу вперед. Его лицо повернулось к старику:

— Ты хозяин, старик, ты, — подтвердил он. — Пригласи к столу, побалуй гостя чаем.

Старик показал на свободный табурет, приглашая Крысу сесть, и глянул на Врюсову:

— Налей гостю, девонька, он с дороги, ему отдохнуть надо. Может, какие новости поведает. Мы уже давно в мир не выходили, многого не знаем.

Она напряженно поднялась со своего места.