Дочь Соляного Короля (ЛП) [Daughter of the Salt King - ru]

— Мы закроем их. Он не заметит, — сказала она так же тихо.

Не имело значения, как хорошо они маскировали меня для сватовства. Даже если мухáми выберет меня, он увидит всё ночью. И на следующий день выберет другую ахиру. Я вспомнила про Ашика, и меня охватило чувство печали. Каждый день я скучала по нему всё меньше, но с каждым днём я всё сильнее желала того, что он мог бы мне дать. Мне казалось, что всё это было так давно. Как сильно все поменялось — секретов стало меньше, уменьшился и сам мир.

— Вот, это тоже должно помочь, — Хадийя обернула мою шею лёгким шарфом, так чтобы он струился сзади и прикрывал мою спину.

Но не было никакого смысла размышлять о том, что могло бы быть. Я не собиралась предаваться слабости. Я не могла пока сдаться — как Сабра. Даже если я не могла надеяться на то, что мухáми решит, что я его достойна, я не могла не попытаться расположить его к себе. Необходимость выйти замуж за мухáми вдалбливалась в меня с самого детства. То, чего хотела я, и то, чего, как я знала, хотела от меня моя семья, представляло собой сложную паутину эмоций, которую всё ещё нужно было распутать. Но я знала наверняка, что замужество могло освободить меня от двора, и это было гораздо вернее, чем загадать свободу. Поэтому я не могла перестать бороться за это. Не теперь.

Все то время, пока мы шли на смотрины, я глядела в спину своей сестры. Сердце колотилось у меня в груди, а пот стекал по шее. Это был первый раз, когда я должна была увидеть отца после того, как он отхлестал меня плетью.

Придя на место, мы увидели, что Король выпивает с женихом. Его остекленевшие глаза быстро прошлись по нам, после чего он представил ахир, небрежно взмахнув своим кубком. Казалось, он не заметил, что я тоже была здесь, и когда за весь день он не сказал мне ни слова, моё беспокойство начало уходить, и я испытала чувство громадного облегчения. Саалим был прав.

Король выпивал, громко смеялся то над одним, то над другим, чокался с женихом, и сажал своих самых ценных дочерей себе на колени. Он игнорировал меня, так же как и я его. Когда мой отец поднялся, чтобы сообщить, что сватовство подошло к концу, я фыркнула, в последний раз взглянув на слуг и стражников. Я видела стеклянный сосуд отца. Он был пуст, хотя Саалима нигде не было.

Мы направлялись к зафифу, как вдруг Рахима неожиданно остановилась. Она схватилась руками за живот и согнулась. Рвота цвета красного вина хлынула у нее изо рта.

— Има! — я повернулась к ней, и положила руки ей на спину.

Рахима выпрямилась и продолжила идти.

— Я в порядке, — пробормотала она. — Слишком много выпила. Как неловко…

Она взмахнула рукой и попыталась улыбнуться. Она выглядела больной — её кожа была бледной, виски мокрыми. Войдя внутрь зафифа, я усадила её на тюфяк, в то время как мои сестры начали переодеваться обратно в свои платья.

— Хадийя, — сказала я. — Рахима слишком много выпила. Ей надо пойти домой, прилечь.

Я оглядела своих сестёр — кто-то из них медленно раздевался, кто-то прилёг ненадолго отдохнуть от солнца перед тем, как мы должны были вернуться в свой шатер. Хадийя щёлкнула языком и покосилась на ахир, которые двигались так, словно переходили вброд медовую реку.