Освобождение [ЛП]

— Ты священник или типа того?

Хороший вопрос.

— Типа того.

Он проводит рукой по лицу и качает головой.

— Прости. Я бы не держал тебя под прицелом. И не выражался бы так.

— Я священник. Не святой.

— Конечно. Было приятно познакомиться, Дэймон, — уголки его губ приподнимаются в полуулыбке. — Я бы обратился к тебе «отец», но это прозвучало бы как-то странно.

— Достаточно просто Дэймон. Береги себя, — похлопав его по руке, я направляюсь к лестнице и спускаюсь в кабинет отца.

Когда я переступаю порог и включаю свет, меня облаком окутывает запах кожи и сигар, возвращая на десять лет назад. Я помню, как пробирался в его кабинет, чтобы посмотреть на стоящее у него на столе фото моей матери. Единственное место в доме, где он хранил ее фотографии. Я часами крутился в его вращающемся кресле, прижимая к груди рамку.

Именно там я впервые увидел Вэл, когда она сидела, уткнувшись в его бухгалтерские книги.

До нее я никогда не встречал отпрысков деловых партнеров моего отца и помню, как было странно обнаружить здесь девушку, разбирающую его «грязное белье». Почти неловко.

Я прохожу по комнате к картотечному шкафу, где спрятан ключ от сейфа.

Мой отец был не настолько глуп, чтобы оставлять на виду хоть что-то, помимо законных документов. Остальное тщательно запиралось в его морально запятнанном несгораемом шкафчике.

Перебирая папки, я нахожу ключ на прежнем месте, в глубине ящика, куда его сотни раз убирала Вэл, и несу к расположенной в другом конце комнаты гардеробной. Опустившись на колени, я убираю с пола архивные короба и отцовское снаряжение для гольфа. Всё разобрав, я поднимаю покрытую ковром панель, которая ничем не отличается от остального пола гардеробной, и нахожу под ней сейф.

Вот где кроются настоящие секреты.

Я набираю код, в который меня не раз посвящал отец, особенно когда уезжал из города, думая, что может не вернуться. Щелкает замок, и, открыв сейф, я обнаруживаю в нем кучу бумаг. Все его финансовые документы, а также несколько стопок наличных, которые я и не думаю брать. Кровавые деньги. Меня тошнит от мысли, сколько людей, должно быть, лишились из-за них жизни.

Под бумагами и наличными лежит стопка папок, куда Вэл обычно помещала сводные ведомости по всем его сделкам. Если эти папки когда-нибудь найдёт ФБР, у них на руках окажутся имена почти всех преступников Нью-Йорка, что в конечном счете и сделало Вэл мишенью.

Я провожу пальцем по списку имен, но узнаю только некоторые из их. Например, отца Вэл и ее старших братьев. Я останавливаюсь на фамилии МакКоннелл, отмечая выплату в размере шести тысяч, которая повторяется и в следующем месяце на следующей странице. Полагаю, это мать Мака.

В платежной ведомости отца десятки имен, и ни одно из них не дает ключа к разгадке этого белого козла. Он мог быть любым из людей в этом списке.

Примерно за полчаса я осматриваю остальные папки, в которых тоже ничего не нахожу и понимаю, что все эти бухгалтерские книги для меня бесполезны.