Возвышение Королевы [ЛП]

— После того, как я зашила рану, я набила татуировку с закрытым глазом. Я подумала, что... после того, как папе вынесут приговор, они смогут покоиться с миром, понимаешь? — ее голос трещит. — Но не сейчас. Они не смогут быть спокойны, если он выйдет.

— Он не выйдет. У него нет улик против тебя.

Ее внимание переключается на стопку книг позади меня, на окно и даже на стол. Она смотрит куда угодно, только не на меня.

— Аврора, посмотри на меня.

Ее взгляд медленно находит мой, и только когда она полностью сосредотачивается на мне, я говорю:

— Ты не сделала ничего плохого. Ты слышишь меня?

Ее губы дрожат, и она позволяет своим пальцам переплестись на моем затылке.

— Я никогда не думала, что кто-нибудь когд-нибудь скажет мне это.

— Я буду говорить, каждый день, если придется, пока ты не поверишь.

— Боже. — она улыбается, но это не совсем радостная улыбка. Боль все еще держится, как призрак, готовый наброситься. — Ты совсем не такой, каким был в прошлом.

— Каким я был в прошлом?

— Не знаю. Когда я впервые встретила тебя на свадьбе, ты показался мне слишком далеким и неприкасаемым. В каком-то смысле ты и сейчас такой.

— Свадьба не была первой встречей с тобой.

— Что значит, свадьба была не первой нашей встречей? Я даже не жила в Лондон.

Я мог бы рассказать ей о том времени на кладбище, но это только вызовет воспоминания об Алисии, а я не хочу, чтобы она грустила, поэтому я меняю тему.

— Ты не жила. У тебя был йоркширский акцент.

Ностальгия охватывает ее черты.

— Был.

— Ты его искоренила. Почему?

— Я... — она прочистила горло. — Мне пришлось, чтобы меня не опознали. Сначала это было трудно.

Я представляю, как она старалась избавиться от своего акцента. Она всегда была гордой северянкой, но поскольку ей нужно было избавиться от всего, что связано с Максимом, она избавилась и от этой части себя.

Мысли Авроры, похоже, движется в этом направлении, учитывая, как ее взгляд теряется вдали.

Я не позволю этому случиться.

— Наклонись.

Мой приказ, хотя и произнесенный спокойно, привлекает ее внимание.

На ее щеках расцветает жар.

— Зачем?

— Не заставляй меня повторять, Аврора. Я ненавижу это, и за это ты получишь больше шлепков. — моя рука опускается ниже, и я хватаю ее за задницу, заставляя вскрикнуть. — Но ведь тебе это нравится, не так ли?

— Я не знаю, о чем ты говоришь. — ее голос задыхается.

— Ты собираешься делать то, что тебе говорят?

Она поднимает подбородок, и в ее голосе снова появляется вызов.