Кошки смотрят свысока

Леха, как был, подошел к окну и потянулся.

За окном шел дождь. Память подсказывала: «…и рота красноармейцев», но красноармейцев не было. И в кои-то веки Леху это не задевало. Вот вернется домой, оторвет башку Пашке, если Тяжелков еще не справился с этой задачей, и начнет гонять его бойцов. Левой, правой, упасть, отжаться! Э-эх! Нога привычно тянула на дождь, но такая мелочь не могла лишить Штыка оптимизма.

— Аль, тебе, наверное, разные дамские штучки нужно с утра навести, — он развернулся к дремлющей Альбине. — А я пока пойду, железо в зале потягаю.

Аля вяло махнула рукой, невнятно промычала нечто среднее между «Скатертью дорога» и «Дверь захлопни» и спряталась под покрывало.

Маркелов к факту сокрытия тела отнесся спокойно. Чисто эстетически он бы еще попялился. Какой мужик откажется попялиться на красивое обнаженное женское тело? Но чисто результативно ему бы часок на восстановление фаллической формы не повредил.

Он собрался, прикрутил на лицо независимый вид и выбрался из номера.

На часах было рано, в коридоре — пусто, и Штык, заглянув в номер, чтобы поменять шорты на спортивные трусы, направился в качалку.

Беговая дорожка — это кросс для лузеров, но на бесптичье и воздушка — пистолет. Маркелов размялся, минут двадцать пробежал по дорожке в режиме «Холмы» и, изрядно пропотев, перешел к тренажерам. И тут к нему добавился компаньон.

В зал вошел понурый Бурундук Вова, бледный и слегка помятый. Он потыкал пальцем в настройках беговой дорожки и с тем же подавленным видом поплелся по ее полотну, как глист на чистый воздух.

— Что ж ты так убиваешься, ты же так не убьешься! — не выдержал Леха, подошел к тренажеру и настроил средний темп без наклона.

И врубил на своем сотовом энергичный рок, чтобы не заразиться серой унылостью от сокамерника.

Владимир, как ни странно, втянулся. И даже подергал железки под чутким руководством Штыка. Глотнул водички из кулера. И сел на скамью для тяги штанги, расставив колени и свесив между ними вспотевшие плечи.

— Ты чего такой понурый? — спросил Леха.

— А-а-а! — махнул рукой Владимир и изобразил на лице «Лучше не спрашивай».

Как теперь не спросить?

— Баба, что ли, бросила? — предположил Штык.

— А ты откуда знаешь? — вскинулся парень и покраснел. Совсем еще щегол!

— Не знаю, — сел рядом Леха. — Просто предположил. С утра мужик убитый или если не встало, или если баба бросила, — и, подумав, добавил: — Или и то и другое. Но ты-то молодой еще. С потенцией проблем не должно быть.

Бурундук надулся, как хомяк, и, выдохнув, снова сдулся.

— Так с глаз долой, из сердца вон! — поделился Маркелов народной мудростью. — Пока здесь отдыхаешь, глядишь, и зарастет.

Владимир сдулся еще сильнее, хотя, казалось бы, куда?

— Она здесь, что ли? — не понял Леха. — А кто?

Кандидатур было три. И одна из них, прямо скажем, со своими кораблями… вымораживала.

— Женечка? — осторожно предположил Маркелов.

Бурундук попытался оставить вопрос без ответа, но в покер с таким лицом лучше не садиться.