Тюрьма [СИ]

Спокойный и более или менее мирный стиль уверенных в себе дельцов, давно и крепко усвоенный ими, еще обязывал их следить, как бы ожесточение, уже начавшее выводить их из былого заповедника на лоно дикой природы, не привело к перегибам и конфузам, не обернулось внезапным озверением. Но скандальная материализация, как ни берегли они себя, все-таки совершалась, убирая черты идеализма, не говоря уже об идеальном, и показывая готовность принять откровенно грубые формы. Паршивая… Это опять же о материализации. Странное это словечко змеей скользнуло в заволновавшееся серое вещество майора Сидорова, зажгло его внутренности испугом и отвращением, он мысленно уже шарахался, отскакивал с нестерпимой брезгливостью, как и подобает человеку здоровому, чистому душой и телом в случаях внезапного столкновения с некой змеевидностью. Пожилой Филиппов, то и дело предстающий юношей, уже этими своими скачками и как бы перепадами внушал неприязненное чувство скучившемуся в кабинете начальника лагеря активу смирновских реакционеров и ретроградов. Словно даже в естественном порядке смотрели они на него с ужасом ума и содроганием сердца, как если бы не в воспалившейся голове майора Сидорова, а прямо у их ног извивалось и, скажем, вывертывалось из прежней кожицы омерзительное существо из семейства пресмыкающихся. Между тем, где их былая утонченность, где полезная и благотворная гибкость мысли? Материализуясь, переписываясь заново, они сразу настолько огрубели, что и для намека на разгадку правды постоянных и упорных филипповских преображений не находилось места в их головах, и уже от себя мы говорим, что не что иное, как идея, а в известном смысле и целый строй идей, поддерживало и упрямо молодило директора. Идеи поддерживали его всю жизнь, и в разные эпохи питал он и баловал себя разными идеями, что естественно и любого бы на его месте вполне устроило. Нынешняя одержимость тюремной конституцией, главным теоретиком которой… вообще тюремным миром, едва ли не вождем которого… он себя считал, приводила к тому, что он порой представал перед изумленными свидетелями его возрастных метаморфоз натуральным мальчишкой.