Электронная книга - «Малыш для генерального». Краткое содержание книги:
Папки валятся у меня из рук, но я быстрей поднимаю тест.
— Вы зачем мне ЭТО дали?! — брезгливо бычится он на меня. — Вы что, беременны?!
— Как видите…
— Вы хотите сказать, что это получилось после недавнего корпоратива?! Запишитесь в нашу клинику!
— З-зачем? — становлюсь я ниже ростом.
— Сделайте аборт! Немедленно!
— Но… — холодеют мои ноги от страха, — но…
— Никаких «но»! — отрезает Астафьев. — Ребенок от секретарши мне не нужен!
#Беременность
#ХЭ
#Генеральный и его секретарша
ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА
Тридцать шесть недель
Схватки начинаются внезапно, и сначала я даже понять не могу, что происходит. Хватает низ живота и болит поясница.
— Наверно это от того, что лежу уже месяц, — жалуюсь медсестре на очередном обходе.
— Ну нет, — сообщает она мне, — кажется, пришел срок. Я сейчас позову вашего врача!
А далее вокруг меня собирается небольшой консилиум.
Меня обследуют, берут анализы, делают УЗИ, допплерографию, подключают к аппарату ктг.
Раскрытие пока небольшое, но процесс запущен. Я в родах. Радуюсь, что план врачей, сохранить малышку хотя бы до тридцать шестой недели сработал как часы.
— Будем делать кесарево. — сообщает мне мой врач. — Мы посовещались, и решили, что вам обеим будет так лучше.
— Хорошо, я согласна! — без тени сомнения подписываю документы на операцию.
Честно говоря, я очень надеялась именно на кесарево, потому что начиталась всяких ужасов про естественные роды (ну а что мне еще было делать, валяясь месяц в больнице? Читать мамские форумы, конечно. А там еще и не такое прочтешь. Кинг и По нервно курят в сторонке по сравнению с тем, что пишут мамочки в декрете.), я молила проведение не испытывать всего этого на себе. И оно меня услышало.
Пока меня готовят к операции, я немного сбита с толку. Сообщать ли Даниле, что меня повезли на кесарево, или, это не его дело. Про Главгада вообще молчу. Уж кому-кому, а ему точно не позвоню.
Он был у меня недавно, рассказал про Федю и Милену. Долго наш разговор не продлился. Я попросила его на выход, демонстративно крутя на пальчике Данилину обручалку. Надо сказать, что ушел он в этот раз без лишних разговоров и угроз. Подавленный и виноватый.
Федор под стражей, а больше мне сообщать-то некому. Значит, сообщать никому не надо. Малышка только моя. Моя самая большая в мире радость!
СЕРГЕЙ
Этого сообщения я ждал все последние недели! Я прекрасно понимаю, что Марьяна, в свете последних событий сама мне о родах не сообщит, поэтому подкупил сотрудника медцентра, и пообещал тому хорошую премию, после того, как сообщит мне о радостной новости.
И вот, наконец, после тягостного ожидания, после бессонных ночей, когда я не брал в рот ни грамма алкоголя, он, наконец сообщил мне ее.
И хотя у меня были недели на моральную подготовку, все равно паника не оставляет меня ни на секунду. За минуту одеваюсь и лечу в больницу, наплевав на все правила дорожного движения.
Никогда в жизни не чувствовал себя столь беспомощным и беззащитным. Даже в тот день, когда родился Миша. Сейчас все острее, ведь ситуация между мной и Марьяной доведена до абсурда.
Паркуюсь кое-как у ворот медцентра, бегу в здание, находу выясняя, где у них родильное отделение. Мой соглядатай сообщает, что Марьяшу увозят на операцию. Волнение прибавляется. Почему-то я думал, представлял себе, что она будет рожать естественным путем. Возможно даже пустит меня к себе, как отца ребенка и мы станем ближе после того как переживем этот опыт вдвоем. Но нет. На операцию меня пустят навряд ли, а значит, сближения не будет.
В коридоре перед операционной встречаюсь со своим шустрым братцем.
— А ты здесь что забыл?! — рычу на него вместо приветствия.
— У меня здесь жена рожает, вообще-то! — ухмыляется мне засранец, — А вот что ты тут забыл — вопрос!
— Не прикидывайся идиотом! — у меня руки так и чешутся набить ему рожу, и таким образом хоть немного спустить пар, но я сдерживаюсь из последних сил.
Мимо проходит хирург. Прямо в заветную дверь.
— Можно с вами? — прошу я его так, словно это вопрос жизни и смерти. Хотя так оно и есть. Я очень хочу поговорить с ней, поддержать ее перед операцией. Наверняка ей страшно и одиноко. И мне страшно. И мне очень одиноко!
— Нет, — отвечает мне хирург.
— Я — отец ребенка. — Мне нужно сказать ей одно слово.
— Тебе сказали, нет! — встревает мелкий говнюк.
— Заткнись, Данил! Доктор, мне очень нужно. Мы в ссоре с ней были. Я клянусь, попрошу у нее прощение и уйду. Одну минуту. Пожалуйста!
Хирург пытливо оглядывает меня с головы до ног, и видимо отметив, что я в крайней степени отчаяния, кивает мне:
— Одна минута. И вы уйдете!
Глава 79
Оказывается, в операционной тоже страшно. Ужасно холодно и… неуютно. Мне делают анестезию. Очень больно, но вскоре ноги немеют, и любая боль проходит. Очень странное ощущение.
Меня перекладывают на стол, вставляют капельницы в вены, привязывают руки. Это не добавляет оптимизма, наоборот, пугает и подавляет.