Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе
- Автор: Джером Джером Клапка
- Язык: русский
- Переводчик: Е. С. Кудашева
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе». Краткое содержание книги:
— Буду, и желала бы, чтобы вас там не было, — ответила та.
— Почему же?
— Потому что вы — сумасброд и надоедаете мне.
При обычных обстоятельствах я принял бы слова мисс Фоули за одну из свойственных ей резких шуток, но выражение тревоги, появившееся на внезапно побледневшем лице моего друга, показывало другое. Однако я и виду не подал, что слышал и видел что-нибудь, и когда Кирилл обернулся ко мне, мы с ним заговорили о чем-то совершенно постороннем.
На следующий вечер я нарочно отправился к Лейтонам. Я думал, что найду здесь если не его, так уж обязательно мисс Фоули, но ни того, ни другой не было. Кроме них, я в этот вечер никем не интересовался и уже хотел было уйти, как вдруг услышал, что лакей докладывает о прибытии мисс Фоули. Так как я находился почти в самых дверях, то Джеральдина прежде всего наткнулась на меня: это заставило ее остановиться и обменяться со мной несколькими словами. У нее было обыкновение или строить мужчине глазки, или же быть грубой с ним. Разговаривая со мной, она никогда не удостаивала меня взглядом, но на этот раз пристально вгляделась в меня и спросила:
— А где же ваш приятель доктор Херджон? Ведь вы с ним неразлучны, а я не вижу его с вами.
— Он отозван на обед в одном доме, куда я не был приглашен; поэтому сюда сегодня он вряд ли попадет, — ответил я.
Джеральдина рассмеялась, и я нашел, что лучше бы ей этого не делать; в ее смехе было столько жестокости, что он положительно портил ее.
— Не может быть, чтобы он не попал и сюда! — уверенно проговорила она, намереваясь проплыть мимо меня.
— Почему же вы так уверены в этом? — спросил я, преграждая ей путь и глядя на нее в упор.
Вероятно, мой голос выдал мою тайную тревогу, заставившую меня сделать этот в сущности неделикатный вопрос. Впрочем, мы с ней не находили нужным стесняться друг друга.
— Потому что я здесь! — задорно отчеканила она и опять впилась в меня своими горящими глазами. — Попробуйте удержать его. Разве вы не имеете влияния на него? Если имеете, так постарайтесь отвлечь его от меня. Я совсем не нуждаюсь в нем. Вы, наверное, слышали, что я сказала ему вчера? Я могла бы выйти за него замуж, потому что он занимает известное положение в обществе и у него есть деньги. Но для этого нужно, чтобы он продолжал заниматься своим делом, которое может укрепить его славу и дать еще больше денег. А его дурацких ухаживаний мне вовсе не нужно. Так ему и передайте. Я от своих слов не откажусь.
Она чуть не оттолкнула меня в сторону и с нежнейшей улыбкой кивнула головой одной старой развалине, украшенной историческим гербом, а я стоял как громом пораженный, пока меня не привел в себя какой-то молодой фатишка, выразивший предположение, что я, судя по моему «драматическому» виду, наверное, увидел привидение или, по меньшей мере, змею.
Сам не знаю, почему я не выполнил своего намерения — уйти с этого вечера. Чувствовалось, что Джеральдина говорила правду, и другого объяснения уже было не нужно. Однако что-то еще удерживало меня, и я вновь смешался с толпой гостей.
Вскоре, действительно, явился и Кирилл. Я видел, как он увивался вокруг певицы, всем своим видом вымаливая милостивого взгляда и слова, а за неполучением этого — хоть… толчка в грудь. Я знал, что Джеральдина видит меня свидетелем ее торжества, и понимал, что ей это приятно. Дождавшись конца вечера, я вышел на улицу вслед за Кириллом, видимо, не замечавшим меня. Он вздрогнул как ужаленный, когда я положил ему руку на плечо. Мы оба были дурными актерами. Он должен был с одного прочесть на моем лице, что думал о нем я. Но в то же время меня тянуло высказаться. Он шел медленно, опустив голову. Я молча шагал рядом с ним недоумевая, следует ли мне выразить словами то, что и без слов было для него ясно. Не сделаю ли я хуже, заговорив? Но пока я колебался, не зная чего я достигну своими словами — пользу или вред, Кирилл сам прервал тягостное молчание.
— Все, что ты намереваешься сказать мне, я сам не раз уж говорил себе! — вдруг выкрикнул он, гулко стуча тростью но плитам тротуара. — Я знаю, что безумствую, что сделался лжецом… негодяем… подлецом… Не трудись поэтому придумывать, как бы усовестить меня; из этого все равно ничего не выйдет.
— Хорошо, — отозвался я, — я не буду копаться в твоей ране. Но меня удивляет, как ты мог…
— Ах, есть тут чему удивляться! — раздражительно прервал он. — Скорее следует удивляться тому, что ты был настолько слеп, что видел во мне только одну сторону, между тем как и у меня, так же как у других, есть несколько сторон. Ты считал меня настоящим джентльменом только потому, что я умею говорить о благородных чувствах, умею показывать вид, будто рвусь в облака. Но это ровно ничего не доказывает. Как умный человек, ты должен знать, что и дьявол умеет разыгрывать из себя святого. Помнишь первую ночь, которую я провел в пансионе? Ты мимоходом заглянул в наш дортуар и увидел меня стоящим на коленях возле постели, между тем как остальные мальчики с хихиканьем указывали на меня пальцами. Ты тотчас же потихоньку закрыл дверь, думая, что я молюсь. Я все это отлично заметил, потому что не думал молиться, а только делал вид, что молюсь Я обещал матери, что буду молиться, и на первых порах хотел сдержать свое обещание. Бедная мать! Она была такая же… близорукая, как все вы: верила в меня, ха ха-ха!.. Помнишь, как ты однажды застал меня поедающим потихоньку целую груду пирожков и закусывающим их вареньем и с каким негодованием ты отнял у меня и выбросил эти лакомства?