Эволюция [ЛП]

Домашний ИИ зарегистрировал присутствие Элизиного Core и предупредительно включил освещение. Она быстро соорудила бутерброд в надежде проскользнуть обратно в свою комнату незамеченной. Тогда объяснение с родителями состоится только завтра, когда они придут с работы.

На обратном пути Элиза услышала свое имя, донесшееся из-за закрытых дверей кабинета. Любопытство победило страх, и она приникла ухом к двери.

— Игра отвлекает ее от учебы, Джеймс; сейчас не время расслабляться. Вступительные экзамены не за горами, а ее оценки на подготовительных курсах оставляют желать лучшего.

— Я знаю, — послышался низкий голос отца. — Но нельзя же, чтобы учеба полностью отменила жизнь. Преподаватели говорят, что она стала закрытой и почти ни с кем не общается. К нам больше не приходят ее друзья, она все время корпит над учебниками. «Пробуждение» и сад — ее единственная жизнь, — он помолчал и добавил: — Может быть, мы слишком сильно давим на нее…

— Мы все делаем ради ее блага, — материнские каблуки застучали по полу кабинета, и Элиза представила себе, как мать раздраженно меряет кабинет резкими шагами. — Что означают несколько лет напряженной работы в свете всей жизни? Закончит мединститут, пройдет интернатуру-ординатуру, и будет у нее время на дурацкие развлечения типа видеоигр. Представляешь, чего мы бы с тобой достигли при таких стартовых позициях: репетиторы, персонально для нее составленный курс занятий, лучшие учебники и подписка на все необходимые ресурсы?!

— Ну, не знаю… — отец занял оборонительную позицию. — С тех пор, как она стала играть в «Пробуждение», она выглядит более счастливой. Я бы не хотел лишать ее этой радости.

Скрипнула кожа; вероятно, мать уселась в кресло рядом с отцом.

— Хорошо. Давай, сделаем так: дадим ей еще неделю, но, если отметки не улучшатся, игры отменяются. Отдых нужен, кто поспорит, но она должна понять, что главное сейчас — учеба.

— Давай, — со вздохом согласился отец. — Завтра поговорим с ней.

Элиза поднялась по ступеням и через несколько секунд уже сидела на кровати в своей комнате, тарелка с бутербродом стояла рядом на одеяле: есть совсем не хотелось. Напротив, она испытывала головокружение и тошноту и, казалось, готова была потерять сознание. Она сжала кулаки, пытаясь усилием воли взять себя в руки. Не получилось. Тогда она закрыла глаза, стараясь думать о чем-нибудь приятном, и тут же в ее сознании возник сад, залитый теплым светом: насекомые согласным хором гудели в густой зелени, на листьях блестели капельки воды… Дыхание ее восстановилось, тело расслабилось. О кризисе напоминали только еще не высохшие слезы в глазах.