Я Распутинъ. Книга 2 [СИ]

Если собрать вместе два десятка юристов, людей от сохи, журналистов, учителей и философов, то получится общее собрание жилтоварищества – гвалт и неразбериха. Небесная Россия скандалила и хватала друг друга за грудки совсем так же, как и не-небесная. То есть до хватать еще не хватали, но все к тому шло.

Региональные представители, кто оказался в Питере, волком выли насчет «эксов» и особенно юридической ответки от конкурентов по выборам. Питерские, наоборот, говорили, что надо дожимать и неча пугаться. знали на что шли. Но как-то неуверенно, типа «старший приказал», вот и выполняем.

Потому первым делом я наорал на питерских – что за бардак в подразделении? Кто секретарь собрания? А ну пулей, выбрать президиум, секретаря, посадить стенографировать, определить повестку и регламент, а за грудки хвататься будем по окончании.

Организационные моменты сбили разгоравшийся скандал и через пятнадцать минут собравшиеся, до сих пор красные и всклокоченные, стали способны к конструктивной работе.

– Таким образом, даже недоведенное до суда следствие, – вещал с импровизированной трибуны вернувшийся из Европы Варженевский, – переводит наших кандидатов в ранг «подследственных» и тем самым отстраняет их от выборов.

«Регионалы» поддержали его выкриками с мест.

– В качестве контрмеры, то есть противодействия, – Сергей Алексеевич внял моему шепоту, что надо излагать словами попроще, а то не все поймут, – мы предлагаем вчинить встречные иски…

– И будем ак два барана, ага, – возразил с места Ксенофонт Виноградов из «обращенных» иоаннитов. – Так по судам и стаскаемся.

– Точно, – влез я. – Вот вы, Сергей Алексеевич, знаете притчу про двух адвокатов? нет? Так слушайте. В Америке, на ихнем фронтире, где с индейцами воюют, был городок. Скотопромышленники, пастухи, железнодорожные рабочие, поп лютеранский, гробовщик да адвокат, один на весь город. И был он самым нищим и никому не нужным. А потом туда приехал второй адвокат и через год они оба были самыми богатыми жителями, а вот остальные как раз обнищали. Не знаете, почему?

Зал секунду-другую помолчал, глазами похлопал, а потом заржал, тыкая пальцами в покрасневшего Варженевского, который, впрочем, тоже начал хихикать.

– Так что, голуби мои, судиться нам не след. Вот скажите, – я обратился к Булгакову, – какие у нас непримиримые противоречия с другими партиями?

– Непримиримые разве что с черносотенцами, они нас на дух не переносят, да с революционерами-социалистами, они желают вооруженной борьбы. А с остальными во многом совпадаем.

– Вот и славно. Поэтому я предлагаю всю ситуацию перевернуть. Мы уже показали себя, с нами считаются, иначе никаких исков не было бы. А раз так, то с нами можно договариваться. И мы основу для договора предложим – программу-минимум!