Я Распутинъ. Книга 2 [СИ]

– Сегодня опера, завтра с утра кафе «Захер», днем прибудет доктор Фройт.

В письме Зигмут восхищался моим перелетом и объяснял свой интерес – какие изменения в психике человека происходят во время и после таких деяний? Ладно, побеседуем. Уж очень любопытно взглянуть на знаменитого психолога.

Опера блистала. Еще бы, одна из первой тройки – Вена, Париж, Милан, законодатели моды. Никто не может стать мировой звездой, если не пел хотя бы в одном из этих трех мест. Лично мне все эти нелепые телодвижения на сцене никогда не были интересны. Голоса да, потрясающей силы и красоты, особенно арии, но зачем прилеплять к ним всю эту псевдодраматическую мишуру? Понятное дело, что певцу или певице нужен большой объем легких и оттого они все по преимуществу гиперстеники, а, следовательно, люди крупные, корпулентные, как тут политкорректно выражаются. И вот стоит такая немаленькая Джульетта лет сорока на прогибающемся под ней балконе и заламывает пухлые ручки. Или кругленький герой-любовник на тоненьких ножках мечется по сцене, изображая полет молодости.

Но красиво, не отнять. Декорации, вышколенный хор, костюмы типа исторические – библейских времен. Мужики в халатах и чалмах, чистая Средняя Азия, а вот дамы наподобие одалисок из гарема – полупрозрачные воздушные одеяния. На них и таращится вся эта аристократическая тусовка в ложах. И это тоже понятно – фактически легальный стриптиз, круче только в балете, танцорки вообще первое место держат среди дам полусвета. Вон, недавно помянутый Алексей Александрович русский флот на французскую балерину променял… Может есть все-таки способ с него слупить все обратно? Вот хотя бы по суду?

Лена восхищалась, ахала и охала. в антракте с каменным лицом прогуливалась со мной в фойе, делая вид, что не замечает лорнировавшую нас публику. Ничо, пусть привыкают – шелковый сюртук, черные очки и крест тут еще в новинку. Может и со мной когда-нибудь еще поставят оперу. Распутин. А что? Звучит!

Еле досидел до конца и еле отбоярился от идеи идти в «Захер» прямо сейчас, пользуясь тем, что он буквально через улицу.

– Спать хочу. А там кофей, напьюсь и сердце прижмет. Нет уж, давай утром, как порешили.

Ничего, прямо скажем, не потеряли – народу и утром в кафе было достаточно. Красиво, да. Люстры хрустальные, уже с электричеством – хозяева идут в ногу со временем. Стены красным шелком затянуты, увешаны картинами и гравюрами в рамках. На почетном месте – портрет Франца-Иосифа, императора здешнего. Надо будет подойти, посмотреть, не засижен ли мухами…

Кофе отличный. Вот реально, офигительный у них кофе. Впрочем, за двести пятьдесят лет можно было научиться – говорят, что кофейная мода пришла в Европу после тодашней неудачной осады Вены турками, когда в брошенном обозе нашли мешки со странными зернами…

Ну и торт «Захер», ради которого Лена сюда и притащила. Я попробовал и чуть было не ляпнул – «Прага!». Очень похож, какие-то мелочи отличают, например, подача с густыми взбитыми сливками. А так – кафе как кафе, так и спросил: