Древние Свитки. Исход (СИ)

- И снова спасибо, - недовольно сказал лорд и разворчался: - Что за день такой. Все волокут в мой почтенный замок всякую дрянь.

- Не дрянь, - оскорбилась она и полезла в мешок. - Смотри, какая штучка.

Он неверяще уставился на сигильский камень.

- Да ты, должно быть, шутишь.

- Вовсе нет. Его надо спрятать и подальше. Знал бы ты, насколько ненадежный у меня в Колледже контингент.

- О ненадежности я знаю все, - заверил ее вампир. - У меня самого сейчас творится сплошная неразбериха, так что будь добра, друг мой дракон, ни под каким очаровательным предлогом не суй наверх свой наглый нос.

- Неразбериха? - заинтересовалась Эль, про себя самодовольно ликуя. Саркастичное признание ее дружеского статуса обрадовало ее сильнее, чем она сама могла бы предположить. - А что случилось?

- Вампирская жизнь. Интриги, страсти, провокации. Все это очень гадко и давно мне опротивело.

- Но это все же жизнь, - задумчиво молвила она, вспоминая безумный Рагнвальд и замерший в ужасе Валтум. Потом покачала в руке тяжеленький сигильский камень и сказала: - Помнится, ты говорил, что разозлил Дагона…

- А, - мрачно отвернулся вампир. - Да.

- Ну, хоть вкратце расскажи, - пристала она.

- А что взамен? - прищурился он. - Не буду же я развлекать тебя задаром.

- О как, - опешила она. - Какой ты корыстный. Молаг Бал совсем тебя испортил.

- Да как ты смеешь?.. - возмутился он и осекся, догадавшись, что его провоцируют. Эль подумала, что, кажется, в замке и в самом деле творится нечто волнующее, раз он настолько выбит из колеи.

Лорд тем временем взял себя в руки и даже смилостивился:

- Ладно, поведусь на твою уловку. Но это вовсе не веселая история, учти.

- Не удивлена. День, когда я могла услышать от тебя веселое, кажется, уже миновал.

- Будешь ехидничать, не услышишь вообще ничего, - предупредил ее вампир и Эль торопливо скроила простодушное лицо.

Харкон отнесся к этой актерской попытке с большим скепсисом - покрутил головой, раздраженно выдохнул, но потом все же заговорил:

- Это было пару веков назад. Обливионский кризис затронул не только Сиродил. Врата открывались повсюду. Одни возникли здесь, в Волкихаре, прямо во дворе. Дагон, видишь ли, не любит вампиров, - зло сообщил он.

Эль вспомнила мертвый садик с засохшими деревьями и подумала, что врата определенно плохо на нем сказались. А потом она вспомнила могилы.

- Полный двор даэдра, - фыркнул лорд. - Мы были недовольны. Обычно мои подчиненные не покидают жилую часть, но тогда им пришлось драться за родной дом.

- А врата?

- Их надо было закрыть, - неопределенно повертел рукой Харкон. - Правду сказать, план Дагона - не лучшее место для вампира. Повсюду лава и каждый встречный норовит вдарить по тебе огненной магией. Я забрал якорь, державший врата, и с тех пор у меня есть сигильский камень, который мне абсолютно ни к чему.

- Кто-то погиб? - осторожно спросила Эль.

- Очень много даэдра, - саркастично ответил он.

Стало быть, кто-то особенный, догадалась она, снова вспоминая надгробья и то, как он откликнулся на ее фразу, что в сад никто не ходит. “Я хожу,” сказал он тогда. Врата забрали у него кого-то дорогого и взамен дали могилы под мертвыми деревьями.

- Мифический Рассвет - так назывался орден, который способствовал открытию врат, - недобро произнес Харкон и продолжил с ноткой удовольствия в голосе. - Я отправил по их души своих вампиров. Они были только рады. В Волкихаре после этого еще долго веселились и объедались.

Эль смотрела на него в задумчивости и размышляла о том, как хорошо желтые звериные огни в его глазах подходят к этой бескомпромиссной злобе. Человеческие глаза способны передать самые разные чувства, но янтарные угли, которыми наделил лорда Принц Даэдра, лучше всего умели выражать целеустремленную жестокость хищника. Словно некая его часть действительно продалась Молаг Балу, если не сразу, то после десятков, сотен, пусть даже тысяч лет жизни…

Ее взгляд упал на пряжку, скреплявшую его плащ, и она подумала, что это оскаленное железо на алом гранате смотрится знакомо. Ей встречались в книгах изображения Молаг Бала, более или менее схематичные. И почему Харкон вообще ее носит? За все время знакомства Эль не наблюдала в нем особой любви к зловредному Принцу. Конечно, была вероятность, что вампир таскал на себе этот знак ради своего двора, которому незачем знать настоящую историю, но было у Эль и другое соображение, куда менее приятное: у него просто не было выбора. Молаг Бал принарядил своего питомца и припечатал нечестивым ликом драконьи чешуи на груди - вот так и ходи…

На ум пришли слова Хевнорака: “Тебе его не спасти.”

- Вскоре после закрытия врат, - голос Харкона вклинился в ее размышления, - у меня появились те дрейки.

Она так и подскочила. Вампир наклонил голову набок, словно интересуясь произведенным эффектом.

А эффект был, и немалый. Эль вспомнила, что упомянула о проклятых дрейках еще в свое первое появление; вспомнила и ответную реакцию - точнее, почти полное ее отсутствие, что, конечно, было сплошным притворством. Зато во второй ее визит Харкон сдерживаться перестал и выплеснул на гостью не только гнев по поводу злосчастной денежки, но и прямое обвинение в том, что она морок, которым Шеогорат задумал свести его с ума.