Матрикул Без права на подвиг
- Автор: Респов Андрей
- Язык: русский
- Жанр: LitRPG
Электронная книга - «Матрикул Без права на подвиг». Краткое содержание книги:
− Ох, не любишь ты людей, Петро. В силу духа советского человека, борца и строителя коммунизма не веришь! — Матвей не обвинял, скорее, утверждал это с сожалением, — ты, случаем, не из бывших? Или раскулаченных?
— А что, это что-то бы поменяло в отношении ко мне? — поинтересовался я. На самом деле, поворот в нашем разговоре стал меня раздражать. Не хотелось однозначно выглядеть врагом в глазах бывшего красного командира. Да и какой он «бывший», если не смирился и не отступился от цели вернуться в строй?
Продолжая посматривать по сторонам, на проносящиеся мимо пейзажи оккупированной Польши, на лица пленных бойцов, опостылевшую рожу белобрысого немца на деревянном «насесте», я как-то вдруг осознал, что, несмотря на пионерское детство и комсомольскую юность, после более чем тридцати лет неокапиталистического переустройства России я на самом деле не понимаю до конца, что чувствуют едущие сейчас на чужбину люди. Вот эти мужчины, цвет нации, призванные или пошедшие добровольцами на фронт, они в большинстве своём были оторваны от мирного труда и далеко не радужной жизни.
Да и то, правду сказать, родившиеся перед или сразу после революции, что видели они в детстве своём, что выпало на 20-е, а юность — на 30-е годы? Вкалывали от зари до зари до седьмого пота, да ели не всегда досыта. А теперь их и вовсе ожидает рабская доля.
Но вот гляжу я на эти лица. Есть в них и страх, и обездоленность, и страдания. И в то же время у многих незаметно надлома или отчаяния. Наоборот, чаще всего во взгляде стойкое и даже угрюмое упрямство. Но есть и бойцы, не утратившие оптимизма. Вон, молодые совсем парни стоят у противоположного края платформы и улыбаются, даже периодически машут работающим в поле селянкам.
Слова краскома о моём неверии в силу духа советского человека ничуть не задели. Лишь заставили глубже задуматься над тем, как же всё-таки далёк я, чего греха таить, от чаяний этого времени. Нет, не в понимании или знаниях. Скорее, в способности воспринимать беды и несчастья. Слишком много лет бытового цинизма, откровенной лжи и многократного шельмования в общем-то неплохой советской социалистической идеи давно вырастили у меня внутри толстую броню непринятия её реального воплощения. Вернее, подточили веру в реальное светлое социалистическое или коммунистическое будущее.
Но вот они-то, те, кто сейчас едут вместе со мной в большинстве своём свято в это верят! И готовы не только умереть за неё сами, но и перегрызть глотку тем, кто не с ними. И этого ни в коем случае нельзя недооценивать.
— Чего замолчал-то, Петро? Всё же веришь, что я прав?
— Не совсем, Матвей. Я не партийный, и никогда не был ни кулаком, ни зажиточным крестьянином. Как и у многих в моей семье перебивались, чем могли и как могли. Мана с неба не падала. И советская власть, конечно, дала таким, как я, гораздо больше возможностей, чем было при царе, — я старался выбирать слова, чувствуя, что взгляд Фомича, словно рентгеном пытается просветить мою личность на предмет контрреволюции или чего он там про меня надумал. Всё равно, достоверно выглядеть или притворяться борцом за коммунистические идеи у меня не получится, так хоть совсем уж во враги советской власти не запишет. — Скажи, командир, раз пошёл разговор начистоту, ты в каком звании?
— Старший политрук, — продолжал сверлить меня взглядом Матвей.
— Примерно так я и думал. Тогда тебе будет понятна моя позиция. Таких, как я в своё время партия назвала «попутчиками».
— Погоди, Петро, — мотнул головой Матвей, — не путай, тогда это касалось вопроса развития пролетарского искусства, литераторов. Ты ж сам из крестьян?