Невольница: его добыча [Книга 1]

— Да что же это? Почему они раздумывают?

Та опустила глаза, будто была виновата в чем-то:

— Как Мартин скажет — так и будет.

— Вы все тут с ума сошли, что ли?

Уже было плевать, кто что подумает: живой человек истекал кровью, а они просто стояли и взвешивали идиотские за и против! Я подошла, положила тяжелую голову раненного лигура на стойку и повернулась к Мартину:

— Спасите его. Что же вы, не люди что ли?

Доброволец усмехнулся, скрестил руки на груди:

— Что это так просишь? Как за родного. Тебе-то до него какое дело? Или заступничка пожалела?

Это было за гранью понимания. Разве тут что-то надо объяснять? Если Доброволец так мстит — это уж слишком жестоко. Я порывисто взяла Мартина за руку, сжала в ладонях. Все замолчали и замерли, наблюдая.

— Прошу, Мартин. Умоляю, спасите его. Он же ваш друг. Будь на его месте любой из вас, я просила бы точно так же. Любая жизнь стоит того, чтобы ее спасти.

Доброволец пристально посмотрел мне в глаза:

— Любая может и стоит. Эта — едва ли. Потом еще спасибо скажешь.

Я потеряла дар речи. Спасибо? За что? Пробормотала:

— Так же нельзя! Он живой. Он один из вас.

— Ммм… Пока живой. Потом не живой. Мертвым от него будет больше пользы, поверь. Или меньше вреда… Он не один из нас, детка. Ты еще не поняла?

Я стиснула грубые пальцы:

— Да какая разница? Пожалуйста. Спасите его.

Мартин долго молча изучал мое лицо, потом повернулся к Нику:

— Залатай его, что ли. Видали, как просит! Мозгов нет, глаза жалостливые. Дура — и есть дура. Сама потом поплачешь.

Я с облегчением вздохнула, не обращая внимания на злые слова.

— А ты, сердобольная, сама за ним ухаживать будешь. Чтобы эту собаку залатать, ветеринар нужен, а не врач. И помощи не проси, если что. Сама. Хоть на что-то сгодишься.

Я с готовностью кивнула. Сама так сама, главное, чтобы Гектора спасли… хотя бы попытались спасти.

Лигура сволокли со стойки раздачи, подхватили на руки и потащили вглубь коридора вслед за неверной поступью Ника. Он был совсем как мертвый. Я не представляла, как этот алкаш сможет зашить рану.

Медблок оказался всего лишь в подвале в двух шагах от столовой. Когда мы спустились на несколько ступеней, я уже почуяла аптечную вонь, которую не переносила с самого детства. Удивлюсь, если там, действительно, чисто. Прошли узким пыльным коридором, миновали мутную стеклянную дверь и вошли в неожиданно светлое помещение. После вездесущей полутьмы белый холодный свет бил по глазам, заставляя невольно зажмуриться. Даже защипало от навернувшихся слез. Ужасный свет и нестерпимый больничный запах. Теперь не удивляюсь, почему Ник постоянно пьян — я бы тоже здесь долго не выдержала.

Ник по-хозяйски зашел на свою территорию, кивнул ребятам на блестевший холодной сталью операционный стол с круглой нависающей многоглазой лампой, напоминающий скорее челночный корабль, чем светильник. Лигура уложили, и Ник велел парням убираться. Те не возражали. Я посмотрела на Гектора и повернулась к дверям — лучше уйти, чтобы не раздражать Ника. Но он окликнул: