Электронная книга - «Испорченный ребенок (СИ)». Краткое содержание книги:
От воды, льющейся в уши из уст старика, тянуло зевать, и чтобы не задремать с открытыми глазами, я решил сосредоточиться на мыслях и ощущениях, прочувствовать момент. Разве я не должен запомнить его на всю жизнь? Синди уж точно запомнит: светится изнутри! — сумела воплотить почти все свои свадебные грезы! Она заслужила. С первой минуты нашего знакомства она была мне настоящим другом: поддерживала, делила со мной радости и горести, одаривала душевным теплом сполна, в некоторой мере научила быть нежным и любящим… На периферии моего зрения Даян промокнула платком повлажневшие глаза, и я остолбенел, бережно сжимая ладони невесты в своих.
«…была мне настоящим другом»?.. То есть делала все то же, что и Даян, — плюс секс?.. До встречи с солнечной девушкой, стоящей ныне за моим плечом, я и не допускал, что могу испытывать подобные сильные чувства к кому-то еще, кроме Синди. «Значит, это и есть любовь!» — без всякий сомнений полагал я. Но что если это — та же самая крепкая душевная дружба, отличная от уз, связывающих меня с Даян, лишь доступом к телу?..
…И это — любовь?.. Та самая? Вечная? Служащая гравитацией между людьми, где бы они ни находились?..
Голос священника смолк, повисла гнетущая пауза, в которой я, точно в открытом космосе, окончательно потерялся. Синди намекающе слабо сжала мои руки, но легче сориентироваться мне от этого не стало.
— Простите?.. — тихо вымолвил я, стыдясь замершей толпы зрителей.
— Берете ли Вы в жены…? — частично повторил старик, и я уперся взором во встревоженное, заметно побледневшее лицо невесты.
Наилучшей секунды для звонка было не сыскать, и эхом по всей церкви пролетел рингтон моего телефона.
— Ты не выключил? Серьезно?.. — разочарованно прошептала Синди, глядя, как я достаю мобильный и прижимаю к уху.
— Шерон, Вы где? — вполголоса спросил я. Синди вытянула шею, уставившись на телефон, словно одно это уже позволяло ей слышать скорую, мало разборчивую речь из динамика.
Душевные терзания за то, что я поставил церемонию на паузу из-за звонка, испарились в тот же миг, как рыдающая Шерон начала короткую, слишком скомканную историю, завершающуюся не столько просьбой, сколько требованием, исполнить которое — я сам понимал это! — было воистину жизненно важно…
— Я скоро буду.
— Что произошло?.. — осведомилась перепуганная не на шутку Синди. По моему потемневшему лицу она догадалась, что ситуация опасно близка к статусу трагедии.
— Они в больнице, — держась из последних сил, отчеканил я. Сунул мобильник в карман с таким остервенением, что аж ткань затрещала. — Вельт в тяжелом состоянии. Его сбила машина недалеко от этой чертовой церкви…
— Молодой человек… — охнул священник, но мне уже было плевать.
— О Господи… — ужаснулась Синди. — Ты нужен там… Только скажи: «Беру!» — я отвечу, и все! А остальное подождет сколько потребуется.
— Мне нужно идти… — панически блуждая взглядом по натертым полам и ковровой дорожке, пробормотал я.
— Дэмиен, пожалуйста!.. — в шаге от плача воскликнула Синди. — Скажи: «Беру!» — всего одно слово!.. Это секунда, черт тебя побери!.. — Слезы катились по ее щекам, капли напитывались косметикой.
Я мог сказать. Всего одного слово. Секунда…
— Прости…
Под оханье и возмущенный ропот гостей я понесся на выход. Синди прикрывала ладонями лицо, будучи не в состоянии сдерживать слезы. Родные и близкие, сорвавшись с мест, окружали ее, причитали в попытках успокоить. И только Даян стояла неподвижно в полнейшем ошеломлении, разрываемая сотней противоречивых чувств.
***
Когда я нашел нужный этаж, Шерон — нарядная, готовая к свадьбе, — прислонялась спиной к стенке у немой двери палаты, тряслась от рыданий, прижимая что-то к груди. Лишь приблизившись, задыхающийся от бега и ужаса, я разглядел в ее руках поломанный пульт управления…
— Шерон… — только и смог выдохнуть я, и она тотчас бросилась мне на шею, залила слезами пиджак. — Г-где он? Как он? Чт… что врачи говорят?!..
Пришлось усадить ее в кресло, чтобы сходящая с ума от безумной боли мать хоть немного успокоилась — снова смогла говорить, пусть обрывочно и спутанно.
— У-у… него мн-множественные пере…ломы и… ушибы внутренних органов или… как-то так, я не знаю… — вновь потеряла она крохи самообладания. Я сам не заметил, как начал проливать слезы вместе с Шерон, но не мог позволить себе забыться в горе и жалости к собственным раненым чувствам. Через несколько отрывистых всхлипов Шерон сумела продолжить. — Почки силь…сильно пострадали, и если они не… не…
— Боже, нет! Шерон, он не умрет! — вцепился я в ее плечи. — Он никогда-никогда не умрет! Только в старости, слышишь!.. Не так!..
— Я тоже надеюсь на это, Дэмиен! Но если почки не справятся и все-таки откажут, ему потребуется пересадка… Я не смогу быть донором, иначе это ударит по ребенку!.. — виновато прорыдала она, погладив низ живота. — Разумеется, при необходимости я выберу Вельта! Господи, какое я чудовище, нет мне прощения! Готова убить одного ребенка ради другого!.. — возопила она в потолок. — Но может подойти также твоя почка; я знаю, что не могу от тебя требовать…
— Да о чем ты говоришь! Я без раздумий стану донором, тем более раз это поможет сохранить жизни двух твоих детей! Но разве Пол не подойдет больше? Г-где он вообще?!
— Я отправила его домой… за вещами Вельта… — вымолвила Шерон и вытерла потекшую тушь рукавом. — Мне нужно было поговорить с тобой без него… Дэмиен, как донор ты подойдешь Вельту больше… ведь его отец — ты…
Безмолвие больничного коридора ударило меня по голове словно обух.
— Не понял… — выплюнул я два обгрызенных слова.
— Разве ты не помнишь поездку в горы в старших классах?.. Прямо перед тем, как я узнала, что беременна…
— Н-но… я-то тут при чем?!.. Мы же с тобой — никогда!..
— В горах. В лагере — ночью в палатке, — всхлипнула Шерон. Я попятился назад; не пол — целый мир плыл у меня под ногами… — Я знаю, что поступила как распоследняя дрянь и до сих пор кляну себя за это! Я не должна была предавать Пола, как бы сильно ни злилась на него, как бы сильно ни ревновала, как бы ни была пьяна!.. Но девчонки припрятали фляжку со спиртным, и после нескольких глотков я плохо осознавала, что делаю! Я была дурой, Дэмиен, и ты единственный, перед кем я могу извиниться за это, хотя должна вымаливать прощение на коленях у Пола… Дэмиен, прости меня… Прости за то, что втянула во все это, ведь ты был сонный и…
— П-подожди! Подожди! Подожди! — Мозг кипел, нервы во всем теле плавились. — Это не ты была! В палатку ночью явилась не ты, а Бернис Фармер!..
— Зачем бы она пришла к тебе? Она же втрескалась до одури в Пола, почему мы с ним и разругались тогда!..
Раздавленный новой реальностью, я не устоял на ногах, съехал по стенке прямо на пол…
— …Я очень виновата, перед собой в том числе — предала идеалы, в которые свято верю до сих пор! — но то была благая ошибка, потому что теперь у меня есть Вельт!.. Он замечательный, Дэмиен! Он лучший на всем белом свете!.. Малыш просто обязан встретить своего чудесного старшего брата!.. Но я так боюсь, что этого не произойдет…
Она склонилась к коленям, уткнулась в них мокрым лицом; волосы перьями спустились до пола. Плечи и спина Шерон подергивались, будто вот-вот одежду должны были прорезать огромные белые крылья. Я же… задыхался. Мне не хватало воздуха — мне не хватало опоры. Я сам себя отправил в адское пекло…
Комментарий к Глава 37
Если кому-то интересно заценить выбранную Синди свадебную композицию, то вот: https://youtu.be/9LoTZTcssRw
Кстати, Интернет заявляет, что на языке цветов петунии означают раздражение и гнев (“Ты меня не слышишь”, “Я не доволен твоим поведением!”), а флоксы — расставание (“Сожжем наши письма!”), но также — взаимность, единство, сладкие мечты. И решил я глянуть эту инфу уже после того, как Синди выбрала данные цветы для украшения прически. Так что символизм получился не искусственный; мне часто везет подобным образом.
========== Глава 38 ==========
Стеклянные декорации всей моей жизни стремительно покрылись крупными трещинами. Ответвления этих снежных молний в самой ткани реальности множились с безумной скоростью, и вскоре из-за микроскопических ломаных линий все было обесцвечено, как белеет крошащаяся лобовуха после столкновения с перелетевшим через капот телом… Я сидел на полу без движения, чувствуя, как космос высасывает атмосферу, проглатывает гравитацию, а следом наносит мощный удар в самый центр Земли, и она, сотрясаемая болью, начинает трескаться; гигантские глыбы — острова, материки — взмывают ввысь, отдаляются от неописуемо жаркого сгустка кипящей от ярости лавы, в который я, оставшийся без почвы под ногами, начинаю падать — и сгорать… Я должен был продолжать поддерживать Шерон, утешать ее, но все силы уходили на то, чтобы держаться сознанием подальше хотя бы от голодного космоса, застывшего надо мною с разверзнутой пастью, пусть для этого и придется превратиться в почерневший уголек, а следом — в ничто.