Лучший из худших-2

— Всё равно не понимаю — к чему такие сложные схемы? Отец мог бы просто поговорить со мной, мы что-нибудь обязательно придумали, — задумался я.

На прозрачном лице привидения нарисовалась улыбка.

— Ты ли это, мой дорогой правнук? Мне начинает казаться, что тебя подменили.

— Я — это я, — твёрдо заявил я с интонацией Павла Кадочникова, когда он в старом фильме «Подвиг разведчика» пьёт «За нашу победу!».

— Тогда ты должен знать себя, как никто другой. Ланские никогда! Повторяю — никогда ни с кем не делятся! — торжественно провозгласил предок. — Ты бы просто послал родного отца куда подальше.

В принципе, такому ходу событий я бы точно не удивился. Настоящий Анатолий Ланской был тот ещё гусь, чем больше я находился в его теле, тем сильнее осознавал сей непреложный факт.

Но и папа-то, тоже хорош! Замутить такую тему с родным сыном!

Да… подфартило мне с семейкой, нечего сказать! И как только бабушка и дедушка отдали дочь за такого урода? Наверняка прекрасно осознавали, чем оно в итоге обернётся. Да и мама, конечно, хороша, что не раскусила этого кобеля и вышла за него замуж.

Эх, женщины, женщины, чего ж вы на таких уродов падкие?

Но это уже чисто риторический вопрос.

— Спасибо тебе! — поблагодарил я призрака.

— Тебе спасибо! — удивил меня он.

— За что?

— За то, что в твоём лице есть шансы оставить о Ланских добрую память.

Он вздохнул.

— Моё время тоже истекает. Я счастлив, что видел тебя и поговорил. А теперь, прощай, мой мальчик! И береги себя!

Я открыл рот, чтобы что-то сказать напоследок, но откуда-то подул сквозняк, по призраку прошли «волны» и он исчез, словно его и не было.

— Ох…ть! — только и сказал я, глядя на то место, где только что находился мой дальний родственник.

Очень хотелось бы подумать, что это был всего-навсего сон, но слишком детальны, слишком объёмны оказались детали нашей беседы.

Я бросил взгляд на часы. Ну вот, подошло время моего дежурства на часам. Конечно, было бы справедливо растормошить Лизу и распечь её за сон на посту, но… совсем недавно она хотела отдать жизнь за меня. Простим женщине её маленькую слабость. От меня не убудет, если я пободрствую ещё несколько часов. А с утра посажу её за баранку, пусть крутит и будит меня лишь в случае серьёзных неприятностей.

Тем более, вряд ли мне ещё удастся заснуть — слишком многое вдруг навалилось, и мне предстояло хорошенько подумать о том, что меня ждёт.

Правда, для начала стоит хотя бы добраться до Большой земли, а там будет видно.

Утром я ощущал себя на удивление бодрым, будто и не провёл полночи терзая себя мыслями.