Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Бекеш пожал плечами:
— Вы их морды видели? Это ведь что-то неимоверное. В переулке ночью испугаешься. И вот словно слепцы... Ничего не видят... А ясно, что пророки с такими не бывают, те, которые посылаются иногда на нашу несчастную твердь... Чтобы хоть зёрнышко какой-то мысли оставить.
— Ну, я с ними кричать не буду, — размышлял брат Альбин. — Эта вера в сверхъестественное — это блажь и невежество неприглядное. А этот человек — ясно, что шалбер, мошенник, плут и обманщик. И придумало его то жадное быдло... А я в их постулаты и догмы не верю... Не хоти ты раков — не мочи ты... порток.
Люди под ними плыли и плыли к недалёкой церкви. И повсюду на их дороге стояли монахи, со звоном потрясая блюдами.
Клеоник вдруг заметил, что глаза Бекеша словно блестят.
— Бедное ты... Несчастное ты быдло, народ мой, — сказал Кашпар. — За какие такие грехи?!
В башенной комнате стражи (дверь из неё выходила на забрало замковых стен) шла между тем громадная, действительно «апостольская» пьянка. Большинство бывших бродяг было уж «еле можеху». Относительно трезвее были три человека: Раввуни, Братчик и ещё Гринь Болванович, который так и прилепился к новой компании. Висел на плече у Христа:
— А братец мой! А подумать только, какого славного человека едва не сожгли! А Боже ты мой сладчайший! Ну, дай же ты бусю старому грешному пастырю.
Братчик кривил рот.
— Не смотри ты на это свинство, — растроганно предложил Кашпару Клеоник. — Взгляни, девчат сколько!... Красивы...
— Та? И вправду.
Невдалеке от них, едва не около самых стен, стояла девушка лет семнадцати. Голубой с серебром «кораблик» рожками молодого месяца торчал над головою, а из-под него падала до самых колен толстенная золотистая коса.
Пухлый ротик приоткрыт, в чёрных с синевою глазах любопытство, ожидание и восторг: вся словно тянется к забралу, на котором сейчас никого нет. Ждёт. И едва появится на забрале караульный — вздрагивают длиннющие ресницы. Видно, что обычно шкура на ней горит, но теперь словно явления чудотворной иконы ожидает. На щеках прозрачный, лёгкий, из глубины где-то, румянец; высокую грудь (хоть ты на неё полную чашу ставь) обтягивает синяя казнатка.
Ещё не совсем вошла в цвет, но ясно, что обещает.
— Ах, чёрт, — воскликнул Бекеш. — Кто такая.
— Мечника Полянки дочь. Ничего, состоятельные, достойные горожане.
— Да что мне в этом? Имя как?
— Анея. Подруга Фаустины моей.
— Ах, какая, — Бекеш словно забыл обо всём. — Ах, Боже мой, красота неописуемая.
— А если бы я моложе был, так и я... — вставил Криштофич.
— Так давай, дядька.
— Нет, брат, не те уж у коня зубы. Тут, брат, женись. А она меня маком напоит да из-под бока — на посиделки к хлопцам. Я, при моих годах, всё больше вон к таким...
— А что, — согласился Клеоник. — А и ничего.
К вратам в этот момент прорывались сквозь толпу два человека. Женщина на муле, укрытом сетью из золотых нитей, и за нею, на вороном жеребце, кардинал Лотр.
— Смертоносная красота, — восхитился Клеоник. — Я из неё Магдалину вырезал бы.
— Марина Кривиц, — бросил Бекеш. — Люди говорят: самодайка. А мне кажется, не может быть обманчивой такая красота. Может, и дрянь баба, но жизнь ведь какая?! И всё равно не верю, что дрянь.
— Ты, отец Альбин, не слишком бросай взгляды, — предупредил резчик. — Лотр за грех с нею на вратах повесит. И потом — это ведь смертный грех, ты ведь монах, хоть и плохой.
— Нету, братец, у красоты смертного греха. Да и вообще, что такое плотский грех?
Он махнул рукою:
— Нету в женских объятиях ничего греховного. Смотреть не грех — и у человека есть глаза... Целовать не грех...
Молодые засмеялись.
— Чего хохочете? Правда. Если бы Бог предусматривал монахов — он бы предусмотрел ради этой цели и людей с определённым изъяном. А раз этого нету, то, стало быть, чепуха это всё.
Братчику осточертели пьяные поцелуи Гриня, он отвязался от него, бросил компанию и начал спускаться с гульбища, предполагая спрятаться где-либо в церковном притворе и подумать. Он слышал крик толпы за стенами, восторженный галдёж, видел через бойницы, как плывёт в храм людская река, слышал звон денег на блюдах.
Но даже в притворе, когда он спустился туда, его не ожидало спокойствие. В притворе кипела дикая драка. Он остановился, поражённый.
Возле стен стояли сундуки с деньгами. По узким желобам плыли и плыли струйки золота, серебра, мужицкой меди, падали в мисы и ковши (видимо, деньги ссыпали с блюд там, за стеной, просто как хлеб в закрома).