Когда герои восстают (ЛП)

Однако, очевидно, я все понимала.

— Coraggio, мама (пер. с итал. «храбрость»), — сказала я под дых, протягивая руку, чтобы сжать ее несмотря на то, что она была покрыта манной мукой. — Coraggio.

— Va bene (пер. с итал. «хорошо»), — сказала она, сделав глубокий вдох. — Входи, Сальваторе, и представь меня bella principessa в твоих руках. (пер. с итал. «красивой принцессе»)

— Это я! — воскликнула Аврора, подняв руку вверх. — Я Рора.

— Сильное имя для сильной девочки, — сказала мама, зная, что сказать.

Рора отпустила руку Торе, полностью забыв о нем, и направилась на кухню. Она потрясла меня, остановившись у меня под боком и забравшись ко мне на колени. Я помогла ей устроиться, немного ошеломленная ее легкой близостью и более чем немного тронутая ею.

— Мне шесть, — сказала она маме, наклонившись вперед, ставя локти на стойку и утыкаясь лицом в ладони.

— Это хороший возраст, — согласилась мама.

— Правда? Я хочу быть восьмилетней. Через дорогу живет мальчик, который сказал, что, когда мне будет восемь, он меня поцелует.

— Рора! — воскликнула Бэмби.

Все засмеялись.

Я прижалась щекой к волосам Роры, пахнущим клубникой, держа ее на коленях, и наблюдала, как почти все, кого я любила, прекрасно общаются друг с другом. Я страстно желала, чтобы Данте присутствовал при слиянии нашей семьи, чтобы увидел, как им великолепно вместе и как нам повезло.

Но хотя мое сердце болело, я знала, что он уже все понял. Данте никогда не принимал ничего в своей жизни как должное, и в первую очередь свою семью.

— Ты в порядке? — спросил Бо, потянувшись через островок, сжимая мою руку. — Ты, должно быть, скучаешь по нему.

— Да, — согласилась я. — Три дня замужем, и его забирают. Но я верю. Мы все уладим.

Он подмигнул мне.

— Знаешь, ты никогда не выглядела так прекрасно, как сейчас, сидя здесь и разговаривая о Данте, с этим милым ребенком на твоих коленях, любящим тебя так, будто это никогда не прекратится. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но я знаю, что это все, чего ты когда-либо хотела. Не высокопоставленная работа или шкаф, полный Шанель, хотя, признаться, это тоже замечательно. Данте дал тебе то, чего никогда не было у Дэниела.

— Что? — спросила я, хотя я знала.

Хотя я чувствовала, как это бурлило вокруг меня, когда Адди хрипло смеялся с Себом и Ченом, когда Торе тихо разговаривал с мамой, пока они готовили Тимбало, когда Рора рассеянно брала прядь моих волос и крутила ее в пальцах, пока Яко танцевал со своей сестрой Бэмби по гостиной.

— Семья, — сказал он.

— Да, — согласилась я, задыхаясь от смеха, потому что мои легкие были сжаты от счастья, а слезы жгли от грусти. — Вот такой рождественский подарок, присланный из тюрьмы.

Мы смеялись вместе, но острота этой ночи сохранялась, когда мы вместе готовили и садились за рождественский ужин по итальянской традиции, накануне.

Когда Фрэнки объявил, что у Данте есть подарки для всех, и раздал подарки каждому сидящему за столом, даже Бо, это показалось уместным, а не шокирующим. Я наблюдала, как мама достает бутылки с лимончелло и оливковым маслом Торе, Себ распаковывает подписанный экземпляр DVD Крестного Отца, за который Данте, должно быть, заплатил целое состояние, Бо шарф от Прада, а Адриано новую собачью посуду с золотым тиснением для его любимого пса Торо. Каждому достался подарок, но мне четыре, которые Торе положил передо мной, когда все остальные уже открыли свои.

Я сглотнула, подняв крышку первого из них и обнаружила в рамке копию единственной фотографии со дня нашей свадьбы. Козима сфотографировала нас на свой телефон, ее глаза модели запечатлели поистине прекрасный момент, когда Данте держал одну ладонь у моего горла, а другой обхватывал мои бедра, обе мои руки запутались в его коротких волосах, прижимая его к себе, и мы улыбались друг другу в губы.

Я плакала, но никто не дразнил меня за это, даже Себ или Фрэнки.

Далее лежала длинная, тонкая коробка, которую я открыла только для того, чтобы тут же закрыть снова.

— О Боже! — воскликнула я, но мне было смешно.

Бо, который сидел рядом со мной, мельком взглянул на меня, спросил:

— Это то, о чем я думаю?

Да.

Черный фаллоимитатор в упаковке.

К нему прилагалась записка, которая гласила:

Поиграй с tua bella figa для меня, пока меня не будет (пер. с итал. «твоей прекрасной киской»). Я хочу иметь возможность представить тебя широко раздвинутой и мокрой, наслаждающейся собой, пока ты стонешь мое имя.

 Целую,

Твой Капо

Моя кожа горела, когда я подняла глаза от прочитанного, но все засмеялись, даже мама, которая, похоже, посчитала подарок уморительным.

После этого шла великолепная пара нижнего белья фирмы Ла Перла с указаниями надеть его для него, когда он, наконец, вернется домой ко мне.

И четвертой была коробка с черной надписью «Кот».

Внутри, в слое папиросной бумаги, настолько тонкой, что казалось, она распадется под моими пальцами, лежало черно-белое бриллиантовое ожерелье. Три огромных бриллианта были окольцованы ореолом из более мелких черных драгоценных камней, которые сверкали, как ночное небо вокруг звезд.