Нетронутые снега
- Автор: Улыбин Николай Николаевич
- Год: 1957
- Язык: русский
- Год: Читинское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Нетронутые снега». Краткое содержание книги:
По состоянию здоровья в 1945 году демобилизован в звании старшего лейтенанта.
Член КПСС с 1948 года.
Печататься начал в 1949 году в газете «Забайкальский рабочий», опубликовав три рассказа: «Старатели», «Какая профессия», «Миллионер».
В 1955 году в альманахе «Забайкалье», № 8 опубликована повесть «Нетронутые снега».
С 1952 года солдатские раны, раны бойца Великой Отечественной войны, приковали Николая Улыбина к кровати. Но он проявил большую волю и настойчивость солдата. Лишенный возможности обиваться с внешним миром, он не вышел из боевых рядов строителей коммунизма. Больной, он создал повесть «Нетронутые снега», написал на ее материале киносценарий и сейчас готовится к созданию новой повести о партизанах Забайкалья. Мужество, характер — залог того, что Николай Улыбин сделает для народа еще многое.
— Кукует, — сказал Сохатый.
— Кукует, — согласился дедушка Пых.
— Закуковала, — повторил умиленно Сохатый.
— Чертова птица, — заметил Пых.
— Наш бывший генерал Кукушкин.
— Командует старый генерал по-прежнему, а мы не слушаемся. Вот оно как пошло.
Они постояли еще минутку, слушая кукушку, и молча пошли дальше.
Сохатый вспомнил свои побеги с каторги, которые всегда совершались по весне, когда покрывается зеленью лес и начинает куковать кукушка.
В это же самое время, вытаскивая сеть с обильным уловом, Данила Кузьмич тоже услышал кукушку. Остановился и заулыбался.
— Рано в этом году закуковала. Это хорошо. Хороший будет год, охота хорошая будет и дружба большая с новыми знакомыми.
Данила Кузьмич набил трубку душистым табаком из маленького кармана на широком кожаном поясе, вытащил огниво, трут и только хотел выбить искру, как улыбка снова появилась на его лице. «Надо чиркнуть», — он вспомнил, что это слово он не раз слышал от русских. Данила Кузьмич долго смотрел на пламя спички, на маленький огонек, который быстро поедал белую палочку и превращал ее в черный уголь. Закурил и пошел с надеждой, что этот год будет удачливым.
Дедушка Пых шел, наклонив низко голову и вспоминая, как он первый раз законтрактовался на прииск. Целую зиму проработал он тогда в мокрой шахте. Но вот началась оттепель. Как-то в теплое весеннее утро молодой приискатель шел со своим напарником на работу.
— Стой! — сказал ему тот, — слышишь?
В лесочке куковала кукушка.
— Кукует. Это наш генерал подает команду.
— Какую? — удивленно спросил молодой приискатель Филька.
— Это нам команда бежать с прииска.
— Бежать?!
— А что, ты хочешь еще мантулить? К весне и животина слабеет, а мы все же люди. Харчи худые, нам весну не вынести.
— А наш контракт?
— Поймают — своими боками рассчитаемся за аванец, а не поймают — еще, значит, жить будем. Если мне все контракты отрабатывать, так еще лет сто жить надо, во как! — разъяснил старый приискатель.
Филька еще не пробовал «скуса» золота. Но уже до дна испил горькую чашу приискательской жизни. Они бежали в теплый майский вечер, когда бездомная кукушка щедро отсчитывала кому-то года.
Аргунов по два-три раза в день бывал на разведочной линии.
Шурфы уже добивались.
Не сегодня-завтра должны начаться промывки четвертей и тогда будет все ясно: есть или нет в правом притоке Учугэя золото. Шилкин смыл несколько лотков, пробуя верхние пески, но золота не было. Аргунов думал: а вдруг его там не окажется, вдруг эта линия, которую заложили, не пересечет золотоносную россыпь? Неужели ошибка? Зарезать пять линий шурфов, занять всех людей, потерять время, сжечь две-три сотни килограммов аммонала — и все это в воздух, или на языке старателен — «забить глухаря».
Аргунов вспомнил старика с лопатой, которого он видел в одном из зимовьев, когда ехал сюда. Тот «сердцем чуял золото», а сидел на пустом месте.
Сейчас Аргунов тоже «чует», что на террасе должно быть золото. Это же «чуют» и дедушка Пых и Сохатый. Золото, конечно, должно быть, но какое будет содержание, какие запасы? Оправдают ли они надежды коллектива?
— Ну как, Филипп Егорыч, скоро у тебя зазолотит? — спрашивал Аргунов у дедушки Пыха.
— Дня через три, наверное, на почву сядем, можно промывать.
— А вот у тех ребят, наверное, завтра почва покажется, — говорил Аргунов.
— Дак они же раньше нас начали, — и, улыбаясь, дедушка Пых показал на дядю Гришу, — он нас подвел.
А получилось это так. На второй день работы бригады дедушки Пыха на линии Шилкин сделал замечание «управляющему», что тот небрежно выкладывает четверти и путает их. Дядя Гриша был этим оскорблен до глубины души и, ничего не сказав, ушел к Выгоде. Но, не проработав там и дня, разругался с ним и вернулся. Вот на это и намекал дедушка Пых.
— Ну, а теперь как? — спросил Аргунов.
— Работает с «инициативой», — коротко, но точно определил дедушка Пых.
К себе в барак Аргунов возвращался обычно поздно.
Как-то раз его догнал Бояркин и стал рассказывать про Андрейку, о его желании учиться.
— У нас объем работ увеличится, когда мы перейдем на террасы… — говорил Бояркин.
— Ты хочешь его взять на документацию и опробования? — перебил его Аргунов.
— Я его кое-чему подучу, и он будет неплохой коллектор.
— Как вы думаете на этот счет, Михаил Александрович? — обратился Аргунов к подошедшему инженеру.
— Что же, — сказал Коточков, — предложение дельное, тем более, если этот парень собирается учиться. Мы его очень многому научим, и он пройдет хорошую практику.