Миг бытия так краток. Сборник американской фантастики. 1991

Значит, он испугался, вот почему. И счастлив, что остался в живых. Его ведь запросто мог съесть боадил или курет. Он просто убегает.

Ну и хорошо, пусть себе убегает. Пусть себе передает остальным голубокожим плохой отчет.

Этого они не могут допустить. Если они-таки захотят въехать, то не ограничатся столь неполными и отрывочными данными. Они просто пришлют кого-нибудь другого. Если мы убьем Миштиго, то веганцы поймут, что мы по-прежнему не шутим, rio-прежнему против, по-прежнему несгибаемы, то есть по-прежнему представляем реальную силу.

...Нет, он не боится за свою жизнь,— задумчиво произнес я.

Да? Чего же тогда?

Не знаю. Однако собираюсь выяснить в ближайшее время.

Как?

Думается, спрошу у него.

Вы сумасшедший,— она отвернулась.

Либо мы сделаем по-моему, либо вообще никак,— заявил я.

Тогда как угодно. Все это больше не имеет никакого значения. Мы уже проиграли.

Я взял ее за плечи и поцеловал в шею.

Пока нет. Вот увидите.

Она стояла неподвижно, как статуя.

Ступайте прочь,— сказала она,— Уже поздно. Уже слишком поздно.

Так я и поступил. Я вернулся в большой старый дом Якова Коронеса, где квартировались мы с Миштиго и где остановился, прибыв в Макриницу, Фил.

Я зашел в комнату его последнего пристанища, туда, где он уснул в последний раз. На письменном столе все еще ле­жал его «Освобожденный Прометей», рядом с пустой бутылкой. Он сказал мне о собственной кончине еще тогда, когда звонил в Египет. Он перенес тяжелый приступ и многое испытал. По­этому казалось разумным, что он не преминет оставить сообще­ние ДЛЯ старого друга.

Я пролистал неудачный эпос Перси Б.

Оно было написано на чистых страницах в конце книги, по- гречески. Не на современном греческом — на классическом.

Сообщало оно вот что:

«Дорогой друг, хотя я терпеть не могу писать то, к чему не смогу впоследствии вернуться, я чувствую, что мне лучше по­заботиться об этом побыстрее. Я нездоров, и Джордж хочет от­править меня в Афины. Утром я собираюсь уехать. Сперва, однако, займемся делом...

Веганец должен покинуть Землю живым — любой ценой. Это важно. Это самое важное в мире, поверь мне.

Я боялся сказать хоть что-нибудь тебе }шныие, так как опасался, что Миштиго, возможно, телепат. Вот потому-то я и не участвовал во всей поездке, хотя очень хотел бы. Вот потому-то я и притворялся, что люто ненавижу веганца,— чтобы иметь законную причину держаться от него как можно дальше. Лишь после того, как мне удалось получить под­тверждение, что он не телепат, я решил присоединиться к вам.