Вожделение

Ланских поймал мой взгляд, в темноте салона я видела блеск его глаз, они обжигали, заглядывая, казалось, в самую душу.

Неловкое волнение.

Я отвернулась, поправляя волосы, чтобы скрыть в движении нервную дрожь, пробежавшую до самых кончиков пальцев.

— Ты самый странный человек из всех, кого я знала, — мы почти подъехали к шоссе, лес расступился, и впереди показалось дорожное полотно, ярко освещённое фонарями.

— Знаю, — ответил он просто, и от этой фразы снова кольнуло электрическим током.

— Скажи, что все будет хорошо, — попросила я его.

— Все будет хорошо, Регина. Ты справишься со всем.

Мы выехали на шоссе, я развернулась, как и говорил Максим, пристраиваясь за большегрузом. В салоне было прохладно, я врубила печку посильнее, но из-за разбитого стекла теплый воздух почти не задерживался.

— Куда мы поедем дальше?

— Нам нужно будет оставить где-нибудь машину и спрятаться на несколько дней ото всех.

— Что-то твои прятки в последний раз не особо спасли.

— Никто не ожидал нападения на базу. Видимо, Вадим нашел компанию, и действует не один.

— Как-то не вяжется это, — вздохнула я, — раньше он был одиночкой, и обставлял все по-тихому. А тут — целое светопреставление, с автоматами и огнем, точно дешевый американский боевик.

— Не стоит сбрасывать со счетов и других противников.

— Других? — растерялась я, сердце пропустило удар. Глупости, этого не может быть. Единственный человек, который преследовал меня годами, был Вадим.

— Вполне возможно, что искали не нас.

— Да, — кивнула я, почему-то я совсем не брала в расчет, что у Токтарова могут быть свои неприятели. Или у Ланских.

Мы молчали, каждый думая о своем. Слова Максима о других противниках крутились в голове, и как я не пыталась убедить себя, что кроме Вадима все люди из моего прошлого давно упокоились с миром, а червячок сомнений все же засел.

Только этого мне еще не хватало.