Теплообмен (ЛП)

Если бы он только знал, подумал Эйден, бросив быстрый взгляд на Лидию, прежде чем выйти.

Дэнни подъехал к дому Эшли, но не стал открывать свою дверь.

— Я должен уйти.

— Нет, не должен. Мы наконец-то начали говорить, и теперь ты хочешь просто выставить меня?

— Выплеснуть своё дерьмо и разбить стакан — это значит поговорить? — его грудь вздымалась, когда он представлял, что сейчас, он словно стал своим отцом.

— Ты сказал, что любишь меня, — её голос был слишком тихим, так что он едва мог расслышать её.

— Я всё время говорю, что люблю тебя. Если эти слова учитываются, лишь когда я кричу и бью вещи, тогла... Я не знаю, что происходит, Эшли. Я так не могу.

Кровь отхлынула от её лица, и он посмотрел на её палец, на котором была узкая белая полоска от чёртова обручального кольца.

— Я тоже так не могу.

Прежде чем, он что—либо ответил, он вылетела из грузовика. Он позвал её по имени, не желая, чтобы она уходила, но она хлопнула дверью и пошла к дому. Гнев, отчаяние, смятение и любовь — все эти эмоции вспыхнули в нём, и он почти отпустил её. Он был слишком разбит, чтобы продолжать разговор.

Но Дэнни чувствовал, что если он сейчас уедет, то их браку придёт конец.

Он заглушил двигатель и вышел из машины. Эшли закрыла дверь, но, вероятно, она не будет закрывать её изнутри, пока Лидии нет дома. Но даже если бы она закрыла её, у него всё еще был ключ.

В этот раз он не стучал. Это всё ещё его дом, а она всё ещё его жена, пока не посмотрит ему в глаза и не скажет, что всё кончено.

Когда он закрыл за собой дверь, Эшли остановилась. Она стояла около кухни, и по тому, как дрожали её плечи, он мог догадаться, что она плачет. Он сделал глубокий вдох и подошёл к ней, поворачивая к себе лицом.

— Я не ухожу, — сказал он. — Так всё не закончится.

— А это конец? — спросила она, а её глаза просто разрывали ему сердце.

— Я этого не хочу. Я не хочу разводиться, Эшли. Боже, это вообще последняя вещь, которую я бы хотел сделать.

— Тогда почему ты ушёл?

— Я думал, что у нас всё хорошо. Ты даже перестала принимать противозачаточные, и я был готов к полноценной семье. А потом бах, и ты говоришь, что не хочешь больше быть моей женой.

— Я сказала, что не уверена, что хочу быть твоей женой.

— Ты сказала, что тебе нужно немного пространства. Всё что я знал, так это то, что наш брак может распасться, и это было... так плохо, внутри меня всё просто замерло, и я не знал, что с этим делать. Я боялся, что просто взорвусь, пытаясь понять тебя, потому решил дать тебе личное пространство.

— И в этом то проблема! Ты закрылся. Выглядело так, словно тебе плевать. Если бы ты переживал, ты, по крайней мере, что-нибудь бы сказал. Я хотела, чтобы ты боролся за меня. Я хотела, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь сейчас.

— Люди могут наговорить много плохих вещей, Эшли, — сказал он, ненавидя то, что его голос становится постепенно переходит на крик, но ему нужно было показать ей, что может произойти. — Когда люди теряют контроль над собой, они могут наговорить кучу гадостей, которые потом не смогут забрать назад. Обидные слова. Обзывательства. Слова, которые могу причинить боль. Я не хочу причинить боль тому, кого люблю, потому что скажу что-то ужасное и обидное в порыве злости.