Избранные произведения. III том

Я побывала в одной из деревень векси; она называлась Акаграк, и все ее мужское население было уничтожено во время кровопролитных столкновений с тремя соседними деревнями. Но ни клочка богатых заливных лугов Акаграка не было захвачено победителями; не пострадали и их посевы.

Я присутствовала на похоронах последнего мужчины этой деревни, одного из так называемых Беловолосых, то есть глубокого старика. Он вышел в одиночку, чтобы отомстить за гибель своего племянника, и его насмерть забили камнями озверевшие юнцы из соседней деревни Ткат. Забить камнями означало грубейшее нарушение кодекса честной битвы. Жители Акаграка пришли в ярость; их гнев не смог смягчить даже тот факт, что жители Тката сами наказали юных преступников, да так сурово, что один из них умер, а второй на всю жизнь остался хромым. Оставшимся в Акаграке представителям мужского пола — шестерым мальчикам — было запрещено участвовать в каких бы то ни было стычках с врагом, пока им не исполнится пятнадцать лет, ибо с пятнадцати лет все мужчины векси и некоторые женщины считаются Воинами. И теперь вместе с девочками, тоже не достигшими пятнадцати лет, эти мальчики изо всех сил трудились в полях, стараясь заменить собой погибших мужчин Акаграка. Теперь из Воинов здесь остались только женщины, в основном те, у кого не было детей или дети уже стали взрослыми. Вот эти-то женщины-Воины большую часть времени и занимались тем, что совершали налеты на жителей Тката и других соседних деревень.

Женщины, воспитывающие детей, Воинами не являются и вступают в сражение, только защищая себя, если не считать тех случаев, когда бывает убит ребенок. Тогда мать убитого ребенка во главе целой армии других женщин выходит на бой во имя мести. Обычно векси налетов на деревни не совершают, никогда не нападают на детей и уж никогда специально их не убивают. Но дети, естественно, все равно погибают во время этих яростных сражений. Гибель ребенка в таких обстоятельствах считается убийством и оправдывает вторжение на территорию противника. И тогда женщины-матери, не являющиеся Воинами, но желающие отомстить, в открытую направляются в деревню убийц. Они никогда не убивают детей, зато убивают любого взрослого, кто вздумает оказать им сопротивление. Впрочем, их моральное преимущество столь велико, что сопротивление им оказывается редко. Виновные жители деревни просто садятся на землю и ждут наказания. А разъяренные мстительницы пинают их ногами, бьют, оскорбляют, плюют им в лицо. Кроме того, они обычно требуют жертвы — ребенка, способного заменить погибшего. Они не похищают ребенка и не заставляют его силой идти с ними. Кто-то из детей должен сам согласиться или вызваться добровольно уйти с ними. И вот что любопытно: именно так обычно и происходит.

Дети, не достигшие пятнадцати лет, вообще довольно часто убегают к соседям, то есть, по сути дела, в «стан врагов». Там они вполне могут рассчитывать на то, что их примут в семью, и обычно остаются в чужом доме, пока их гнев или обида на сородичей не остынет, а то и навсегда. В Акаграке я спросила одну такую девочку лет девяти, почему она убежала из родной деревни, и она ответила: «Я жутко разозлилась на маму».