Избранные произведения. III том

Мистер Баттанеле всегда рассуждал о политике с удовольствием, даже со смаком, энергично, явно заинтересованный той или иной проблемой, но мне казалось, что в этих рассуждениях все же чего-то не хватает, какой-то составляющей, которую я привыкла считать весьма существенной для бесед о политике. Мистер Баттанеле не растекался мыслью по древу, как это делают люди не слишком умные и умелые, пытаясь адаптировать свои мысли к восприятию собеседника, но никогда, похоже, и не защищал какую-то лично свою точку зрения. Все поднятые им вопросы как бы оставались открытыми. Он бы самым прискорбным образом провалился, ведя, скажем, ток-шоу на радио или какой-нибудь «круглый стол» на ТВ. Ему не хватало, так сказать, напора, умения «надавить» на собеседника. Да и собственных убеждений у него, похоже, не было. А были ли у него вообще какие-либо конкретные мнения?

Я частенько ходила с ним вместе в пивную на углу и слушала, как он обсуждает основы политики со своими друзьями, из которых кое-кто служил в правительственных комитетах. Все они внимательно слушали друг друга, обдумывали собственный ответ, прежде чем высказаться, часто весьма живо и возбужденно, даже перебивая друг друга, отстаивали свою точку зрения, но их спорам, я бы сказала, не хватало страстности; они никогда не сердились и не выходили из себя. Никто никогда и ни с кем не вступал в противоречия — даже столь скромным способом выражения своего несогласия с чем-то, как молчание. И тем не менее, они, похоже, отнюдь не пытались избежать споров, или свести свои идеи к некоей конформистской норме, или выработать некий консенсус. Но более всего меня озадачивало то, что все эти бурные политические дискуссии внезапно как бы растворялись в смехе. Кто-то начинал тихо хихикать, кто-то разражался утробным хохотом, а потом и вся компания хваталась за животы, задыхаясь от смеха и вытирая глаза, словно они только что не обсуждали, как лучше управлять страной, а рассказывали друг другу смешные анекдоты. Но мне так ни разу не удалось уловить смысл той или иной шутки, вызвавшей приступ всеобщего хохота.

Слушая различные местные радиостанции, я ни разу не заметила, чтобы тот или иной член государственного комитета призывал соотечественников сделать то или другое. И все же в стране действительно делалось и то, и другое, и третье. Жизнь здесь шла вполне спокойно; вовремя собирались налоги, вовремя убирался мусор, вовремя заделывались рытвины на дорогах, никто не ходил голодным. Выборы проходили довольно часто, и о сроках голосования по тому или иному поводу всегда заранее объявляли по радио, сопровождая эти объявления весьма информативными справками. Миссис Наннатула и мистер Баттанеле всегда ходили голосовать. Дети ходили голосовать довольно часто. Но когда я обнаружила, что некоторые люди имеют право голосовать значительно чаще, чем другие, я была просто шокирована.