Требуется жених. Людей просьба не беспокоить!

— Мадам Пирип только что сварила свежий бульон. Вчерашний тебя так и не дождался.

— Я проспала сутки? — ужаснулась я.

— Двое суток. Поэтому надо поесть, моя хорошая.

Бран поставил поднос на тумбочку, взялся за подушку и приподнял мне голову. Поднес к губам наваристый бульон, в ложке плавали янтарные капельки жира.

— Будь умницей, — ласково, будто маленькой, сказал он.

— Ни к чему это… — грустно прошептала я.

Отвернулась, губы задрожали.

— Почему? — Бран, похоже, опешил.

— А какой смысл? Я все равно вот-вот умру! На мне живого места нет! Боюсь, как бы бульон не вытек из тех дыр, что наделал во мне этот гад.

Ложка звякнула, возвращаясь в миску. Бран издал странный звук. Не иначе сдерживал рыдания.

— Ты должен быть сильным! — сказала я, чувствуя себя настоящим героем: жизнь по капле покидает меня, а я в последние минуты думаю не о себе, а о любимом и о дочери. — Ты должен позаботиться…

Краем глаза я заметила, как Бран прижал кулак ко рту.

— Ну не плачь!

Повернулась и обомлела. Бран вовсе не рыдал.

— Ты смеешься? — воскликнула я, оскорбленная до глубины души.

— Прости! — покаянно признался он. — Ты не умираешь, Вэл! Ты будешь жить долго и счастливо! Со мной!

Узнаю моего ехидного журналюгу! Бран меж тем, не вдаваясь в объяснения, просто отогнул край покрывала — я вздрогнула, но увидела, что одета в сорочку, — и приподнял мою раненую руку. Вот только на месте пореза не осталось даже шрама.

— Что?.. Как?..

— Свежие раны можно залечить так, что и следов не останется. Тебе все-таки не третьесортный колдунишка попался, а выпускник факультета боевых магов.

Я вспомнила, как Руперт втемяшился в потолок. Да, сила нужна немалая. Так что, я, выходит, не умираю?

— А почему я такая… как вареная лапша? — Лучше сравнения не придумалось.

Бран погладил меня кончиками пальцев по щеке. В его глазах отразился страх, который он тщательно скрывал за шутками и наигранным хвастовством. Страх за меня.

Уже потом я узнала из рассказа мадам Пирип, что Бран неотлучно находился у моей постели, сам менял повязки, пока раны не затянулись, менял белье, никого не подпуская. Поил с ложечки водой. Я металась от жара, а он носил меня на руках. Я ничего этого не помнила. В редкие минуты покоя Бран приходил к Рози, чтобы успокоить малышку. Уверял, что с мамой все будет хорошо. Читал ей сказки… Я и подумать не могла, что гаргулья пера, которого я знала, может быть таким терпеливым и нежным.

— Ты чувствуешь себя слабой, потому что потеряла много крови, — объяснил он. — Но если станешь меня слушаться, поправишься очень быстро.

— И какие же у вас рекомендации для больной, доктор-маг? — хихикнула я.

Новость, что я пока не собираюсь на тот свет, взбодрила меня лучше любого лекарства.

— Их несколько: никаких дел, постельный режим, интересная книга и… блинчики!

— Я буду послушной пациенткой, — рассмеялась я. — Лечение мне нравится!

Три дня я провела в постели, окруженная заботой и вниманием. Рози показывала мне картинки в книгах и сочиняла добрые сказки, мадам Пирип бесконечно пекла и жарила, так что я начала опасаться, что когда Бран разрешит мне вставать, я выкачусь из кровати как колобок. Заглядывал и мистер Кноп, приносил странные букеты из невзрачных цветочков и колючек. Я ставила их в вазочки, чтобы не обижать доброго ворчуна, пока он, явившись с очередным подношением, не увидел оранжерею из колючек. Он скрипуче рассмеялся и объяснил, что это травы для лечебного отвара, восстанавливающего силы.