Контрольный выстрел

— Сказал же, что все блокировано. Кстати, по радио передали, что ваши условия приняты.

— Слушай, а если сейчас взять половину?

— Смысл?

— Все-таки синица в руках...

— Ты даешь! То миллион и ни пиастром меньше, а то... А если они вас обманут?

— Пусть только попробуют!

— Ладно, я на связи.

— Как только бабки привезут, сразу звони.

— Непременно.

— Отбой!

Ни Адмирал, ни Олег так и не поняли до конца, чего больше было в поведении Костырина — самообладания, цинизма или наглости. Скорее всего, он просто понял, что теперь ему грозят серьезные проблемы. Более того, самим разговором Костырин фактически закрепил свое соучастие в преступлении. А может, он уверовал, что, вступив в контакт, купил себе индульгенцию? Это характеризовало его плохо: рассчитывать на такое — значит доказать полное отсутствие спортивной формы или, наоборот, присутствие клинического идиотизма. Адмирал склонялся к последнему.

— Ну как? — отчего-то радостно спросил Костырин. — Как я?

Он снова, как в прошлые годы, нарывался на комплимент. Снова присел на задние лапы и высунул язык. Даже в глазах было что-то собачье...

— Просто Клаус из «Семнадцати мгновений», — скривился Адмирал. Он уже представил, как это обрюзгшее тело падает в холодную воду озера.

— Мастерство не пропьешь. Опер — он и есть опер... — Физиономия Костырина расплылась. — Чему нас в Вышке учили?

— За подобное сравнение и по фейсу можно схлопотать. А в Вышке вас учили другому — Родине служить. Хотя что я с тобой... — Адмирал стал свирепеть. — Расскажешь своим корешам на нарах. Опер!.. На нарах оперов любят особенно.

Костырин понял свой промах. Он заискивающе улыбнулся.

— Извините. Но ведь сами понимаете... Обстоятельства...

— Сказал бы я тебе про обстоятельства. — Адмирал сжал кулаки. — Еще вякнешь...

— Прекрати, — оборвал его Олег. — Уведите, — приказал он бойцам.