Верность виконтессы. На службе Ее Величества

Романо Франджипани, на ходу застегивая массивный аграф на алом плаще, вышел из Большого зала на улицу. Только что во дворце на Ситэ закончилась королевская курия[63], на которой король объявил о срочном созыве вооруженных отрядов верных вассалов. Неугомонный герцог Бретани вновь начал мятежные действия.

Мысли кардинала были прерваны вопросами и прощаниями покидавших совет сеньоров. Докучливая болтливость некоторых вельмож сильно раздражала, поэтому он побрел в королевский сад, чтобы подумать в одиночестве и заодно подышать душистым весенним воздухом. Романо любил это ухоженное местечко во дворце, уставленное белоснежными скульптурными изваяниями. Некоторые из статуй были настолько хороши, что надолго приковывали его - эстета и знатока - внимание.

Кардинал обогнул часовню Святого Николая и неспешно двинулся в сторону парка, отвечая кивками на приветствия клириков; из головы у него не выходил герцог. Надо же, с каким непоколебимым упрямством Пьер продолжает сопротивляться власти Бланки! Союзников у него почти не осталось, от англичан в этом году пришла совсем незначительная помощь, тем не менее герцог уже захватил замок Фужер. Многие говорили о возможности такого захвата, но мало кто в него верил. Пьер умело воспользовался промашками Рауля де Фужера, по неопытности переоценившего оборонительные рвы своего замка, и молниеносно захватил крепость, а владельца заточил в его же собственном подземелье.

Вдруг Романо осознал, что широко улыбается: как ни крути, а завидное упорство Пьера Моклерка вызывало уважение. Способный воитель. Такого бы в союзниках держать…

Кардинал уже вошел в сад и поодаль заметил графиню де Даммартен. Поначалу его губы досадливо скривились: планируемое уединение нарушалось. Но тут он невольно уловил легкое очарование в том, как Матильда с восторженным любопытством рассматривала набухшие почки на дереве и, наклонив ветку, нюхала их. На графине переливался сиреневый плащ с веселой вышивкой, на голове кокетливо сидела круглая шапочка, маленькие ножки, обутые в кожаные сапоги, слегка примяли свежевскопанную землю. Милые детали женского туалета неожиданным вихрем закрутили шальные мысли в голове Романо. До зуда в ладонях ему вдруг захотелось влюбить в себя эту своенравную женщину. Он много знал о независимом и даже стервозном характере Матильды, однако близко им общаться не приходилось.

Как кардинал, и к тому же папский легат, Романо старался придерживаться целибата, но мужская энергия иногда настойчиво просила выхода. Он предпочитал красивых горожанок (желательно вдов без многочисленной родни), поддерживал с ними недолгую связь, а после, снабдив достаточным капиталом, выпроваживал в отдаленные городки. Поэтому никаких разоблачающих скандалов за ним не водилось.