На руинах Константинополя. Хищники и безумцы

— Шехабеддин-паша, я очень доволен, — наконец сказал Мехмед евнуху, который молча следовал за повелителем, ожидая замечаний или пожеланий.

Как раз в это время они оказались в помещениях, где евнух по его собственным словам не менял вообще ничего:

— Мне сказали, что покойный правитель румов выделил эти комнаты для жены, но жены у него последние годы не было, поэтому комнаты пустовали. Я подумал, что мой повелитель захочет поселить здесь кого-нибудь из приятных ему людей, чтобы видеться с ними во всякое время.

Мехмед ничего не ответил на это замечание, потому что вдруг увидел высокий стол, рядом с которым стояло несколько кресел. Такого не было в его личных покоях.

— Это что? — спросил султан.

— Убрать? — осведомился евнух.

— Нет-нет, оставить, — ответил Мехмед и сел в одно из кресел, которое располагалось ближе всех к столу, а затем положил ладонь на столешницу. — За такими столами румы едят, да?

— Да, повелитель.

— Завтра я буду есть за таким же столом.

— Повелитель хочет, чтобы завтра ему накрыли трапезу здесь? — спросил Шехабеддин.

— Нет, — ответил Мехмед, предвкушая, как увидит искреннее удивление евнуха. — На завтра я приглашён в дом к одному человеку из румийской знати. Буду есть за одним столом с ним и его семьёй.

Шехабеддин сначала удивился, а затем всерьёз испугался. Глаза его чуть расширились, а голос изменился, стал глухим:

— Повелитель, зачем тебе вкушать пищу в доме врага?

В отличие от искреннего удивления этот страх совсем не был забавен. К тому же евнух сейчас выглядел как мать, которая боится за своё малолетнее неразумное дитя, поэтому Мехмед с досадой ответил:

— Врага? Война закончена, Шехабеддин-паша. Теперь румы — уже не враги. Я не хочу помнить о прошлых раздорах. Хочу поступить как Искендер Двурогий, который перестал считать персов врагами после того, как победил Их в войне и стал преемником Дария.

Евнух сделал несколько торопливых шагов к креслу Мехмеда, упал на колени, а затем заговорил быстро и взволнованно:

— Мой повелитель добр и великодушен, а румы коварны. Всем известно, что они знают толк в ядах. Повелитель, тебя могут легко отравить! Человек, к которому ты поедешь в гости, за ночь успеет приготовить яд и противоядие, а затем примет противоядие сам и даст всем своим родным и челяди. Ты приедешь к нему в гости, вкусишь отравленное угощение и скоро почувствуешь себя плохо, а человек, с которым ты сядешь за один стол, станет есть и пить то же самое, и ничего ему не будет. Он у тебя на глазах даст эту пищу и питьё своим детям, своей жене, своим слугам, и они останутся живы, а ты можешь умереть. Повелитель, ты должен беречь свою драгоценную жизнь, ведь если ты умрёшь сейчас, то твоя слава завоевателя утратит заметную часть своего блеска. Тот, кому победа далась ценой жизни, славен куда меньше, чем тот, кто после победы остался жив.

Поначалу эта речь не произвела на султана большого впечатления, но затем он подумал, что евнух прав и предосторожность не повредит.