Путь наемника

— Можно хоть лопатки выкинуть, Чума? На кой хрен нам сдались саперные лопатки? Тут же кругом камень! — вверх по пустынному склону скальной возвышенности, стараясь успевать за отрядом, семенили Харис и Серый.

— Харя, лучше не ной, — ткнув друга в бок, негромко сказал Серый, — Ты уже один раз свой поганый язык почесал, мудила!

На всех бойцов Чумы снизошла "командирская милость" — идти в рейд пришлось в полном боевом обвесе. И все бы ничего, но Харис сдуру снова решил проверить Чуму на прочность, назвав ее госпожой, а Серый невовремя хихикнул. И вот теперь оба Туза нелепо семенили в тяжеленных армейских бронежилетах, которые свисали с них почти до земли, поминутно поправляли совсем неподходящие к их головам металлические каски, и волокли на сутулых спинах объемные баулы с привязанными сверху злополучными саперными лопатками… В первой ипостаси. Все остальные "коммандос" шли впереди в человеческом облике и тихо пересмеивались между собой, поминутно оборачиваясь, чтобы поглазеть на мучения енотов.

Чума явно была не в настроении:

— Харис, еще раз что-нибудь ляпнешь без разрешения — я тебе, рожа енотская, еще и излучатель сверху доложу!

Судя по рапортам, приходящим на амулет связи, штурм проходил на редкость удачно. Командиры глымовских групп бодро докладывали в эфир о захваченных точках или об успешном попадании снарядов нашего "дредноута" в очередную цель. Пока флаер Чумы, подобравшись под "скрытом", расстреливал обе огневые точки, охранявшие подходы к скале, и приземлялся на ее склоне, внешнее кольцо обороны базы отступников было благополучно пробито, и отряд Глыма разделился. Сам Глым с ударными группами под прикрытием шагоходов продолжил развивать наступление вглубь базы, а "первая" и "седьмая" группы занялись зачисткой. "Морячки"-котолаки Рататуя носились вдоль окопов, и минировали все щели, откуда в спину наступающим могли зайти враги. Основные силы противника засели за внутренним кольцом и ушли в отчаянную глухую оборону. Группы зачистки вырезали по городу разрозненные кучки сопротивления, стараясь убивать врагов как можно разнообразнее — для затруднения их воссоединения после смерти.

Штурм шел идеально. Слишком идеально.

— Как по маслу… или по смазке! А смазывают, обычно перед тем, как вставить… — Чума помотала головой, отгоняя навязчивую мысль, и продолжила восхождение по склону вместе со своим отрядом.

Прямо в центре острова возвышалась монументальная скала. С пологой стороны которой, сейчас карабкался отряд Чумы. Другая же сторона обрывалась вниз практически вертикальным срезом — будто какой-то исполин отрубил топором половину. С "отрубленной" стороны скалы, у самого ее подножья, прилепился к обрыву бетонный козырек орудийной галереи базы — последнего оплота обороны острова. У подножья торчали бетонные колпаки ДОТов [1], образовавшие собой подкову. Все пространство внутри этой "подковы" являлось полосой смерти. Ровная как стол бетонная площадка была перегорожена змейкой бетонных же блоков. Если кто-нибудь захочет прорваться к галерее под скалой, ему сначала придется попетлять в лабиринте каменных преград под постоянным фланговым огнем из ДОТов и лобовым огнем из крупных орудий галереи. Как доложила разведка, под бетонным навесом находилась огромная гермодверь, ведущая внутрь самой базы. Тылы и фланги огневых позиций внутреннего кольца были надежно защищены самой скалой, делая их практически недосягаемыми для прицельного обстрела нашей плавучей батареей со всех сторон. Кроме бухты.