Дойна о Мариоре
- Автор: Громыко Нинель Ивановна
- Год: 1962
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Дойна о Мариоре». Краткое содержание книги:
«Дойна о Мариоре» — первое произведение молодой писательницы Нинель Громыко («Молодая гвардия», 1952); в 1959 году вышла новая книга автора — роман «Комсомольский комитет». Предлагаемое издание повести выходит с незначительными изменениями.
— Ой, боже мой, не верится! — Мариора беспомощно села на лежанку.
Тома отвернулся, ссутулившись, подошел к окну.
— Тоже думаю — не то… Что ни говори, еще при румынах Кучуки да Челпан на ребят зубы точили. А теперь Кир комсомольский секретарь. Понятно, боятся. А все же с поличным поймали, и Кир молчит — не отказывается. Сам черт не разберет. — Тома помолчал, потом грозно прибавил: — Ты-то смотри не впутывайся в это дело, а то и тебя под суд подведут!. Зло — его на этом свете не искоренишь, нет…
Мариора уже не слушала. Наспех повязала косынку и побежала к Филату Фрунзе.
«Нужно сейчас же в район… в милицию эту. Надо Владимира Ивановича разыскать. Рассказать и про Кира, и про Кучуков, и про все… не иначе, как они это подстроили», — соображала она по дороге.
Лаур вернулся в село в день суда. Он заметно похудел, бледное лицо его согревал неровный румянец. Над левым глазом, выкосив половину брови, лежал розовый шрам. Курчавые волосы на висках поседели.
Всего несколько дней назад в душный барак румынского лагеря, расположенного в окрестностях захолустного румынского города, куда он вернулся после четырнадцати часов работы, зашел надзиратель и назвал его фамилию. Нары были черны от грязи, жесткие и неудобные, но как они были дороги ему в эту минуту, когда тело ныло от усталости! Неужели опять погонят куда?
Но Лауру велели забрать вещи. Это не удивило его. Арестованных коммунистов то и дело гоняли по разным тюрьмам и лагерям. Тюремное начальство знало, как быстро они умеют связываться и с внешним миром и со своими в стенах тюрьмы. Всеми силами стараясь вырвать людей из мира живых, начальство рвало эту связь неожиданными перебросками заключенных; рвало, но уничтожить не могло.
Уже давно Лаур знал, что освобождена Бессарабия. Знал — и не спал по ночам. От напряженных дум болела голова.
Известие об освобождении Бессарабии застало его в Дофтане. Радость проникла сквозь толстые каменные плиты стен, шла из камеры в камеру. В этот день то в том, то в другом конце тюрьмы вспыхивали рвущиеся на волю огневые звуки «Интернационала». А порою, сменяя торжественную мелодию, по каменным коридорам разносилась вызывающая тюремная песенка, которую пели в дни передач:
Пел и Лаур. Скоро к нему в камеру ворвался озлобленный надзиратель с двумя служителями. Удары повалили Лаура на пол.
— И когда вас всех перевешают? — шипел надзиратель, тыча ему в лицо кованым сапогом.
Ночью Лаур валялся в одиночной камере карцера. Болела рассеченная бровь.
В тюрьме была увеличена охрана. Потом некоторых политических, в том числе и Лаура, срочно вывезли в лагерь, на тяжелые работы.
Сейчас Лаур ждал всего, но не того, что с ним произошло.
В кабинете начальника концлагеря ему вручили документы: паспорт, разные справки. Обращались так вежливо, что он подумал: не подвох ли? Потом с группой незнакомых товарищей перевезли через Прут и передали на дрезину с красным флажком. Тут человек в форме советского лейтенанта объяснил ему: работники МОПРа добились у румынского правительства освобождения некоторых политических заключенных.
Эта радость была неожиданной.
До Кишинева несколько часов езды. Город, расцвеченный красными флагами и знаменами, встретил дрезину с освобожденными подпольщиками восторженным гулом тысячной толпы. Смеющиеся от радости мужчины и женщины несли Лаура на руках, подкидывали, тормошили, что-то кричали ему… Лауру трудно было услышать отдельные слова, но он кивал головой, улыбался всем влюбленной, благодарной улыбкой.
Хотелось в тот же день поехать в Малоуцы, но пришлось выступать на собраниях, митингах, отвечать на бесконечные расспросы.
На другой день в легковой машине он выехал из города.
Мимо полетели родные холмы, поля, сады, виноградники. Вот по обе стороны дороги, у подножья двух сдвинувшихся холмов, кое-где взбежав на их склоны, расположились белые касы села. Они приветливо смотрят на дорогу, точно приглашая войти. Несколько девушек остановились, улыбаясь, весело помахали машине руками…