Тринадцатый апостол. Том II

— Нет, Хранитель — любой из нас. И когда я отправлюсь в Рим, этот анкх я передам тому, кто останется в Александрии, чтобы возглавить христианскую общину. Эту защиту я вам, братья, доверяю безоговорочно. Просто попрошу быть осторожными здесь, особенно с египтянами. Сделайте, пожалуйста, вывод из произошедшего с Матфеем в Серапеуме — нельзя просто так заявиться в чужой храм и устанавливать там свои порядки. Это не сработает. Представьте, что жрецы Сераписа заявились в наш Иерусалимский храм. Или Тиберий велел установить там свою статую в Зале Камней.

Многозначительно замолкаю, давая им возможность представить это безобразие, потом продолжаю:

— Поэтому, даже если сами вы уверены, что это лжебог, и что он давно мертв — не лезьте в его храм. Для проповедей есть площади, есть парки и набережные, есть молельные дома в еврейском квартале. А я завтра схожу в Серапеум и поговорю с главным жрецом — надо предупредить его о последствиях таких нападений на христиан. С этим мириться нельзя.

Матфей виновато отводит глаза. Андрей с Иаковом сидят, насупившись, но молчат. Потому что возразить им по существу нечего.

— Поверьте мне, что греки в силу своей образованности и широты взглядов, это самая благодарная публика, открытая всему новому. Вот с них и нужно начинать. И с еврейских общин в провинциях. А с греков потом и римляне пример брать будут, и те же сирийцы. Я отправлюсь в Рим, кто-то из вас останется здесь, в Александрии, кто-то вернется на корабле в Кесарию. Но основные усилия нам сейчас надо сосредоточить на восточных провинциях, где большая часть населения сирийцы и греки.

— Напиши письмо об этом Петру, мы его передадим.

— Обязательно напишу. В Риме вы пока не появляйтесь — там сейчас такие страшные события начнутся, что не до проповедей будет.

Я тяжело вздохнул. Так не хотелось во всем этом кровавом кошмаре участвовать…

— Но как только все закончится и успокоится — я жду в гости, братья. Кого вы отправите — решите сами, буду рад видеть каждого из вас. Но обязательно возьмите с собой Иоанна Заведеева — он самый молодой из нас, ему нужно набираться опыта и побывать во всех провинциях империи.

На самом деле, Иоанн Заведеев, прозванный Богословом, одна из важнейших фигур в христианстве, и этот евангелист единственный, кто доживет до глубокой старости. Любимый ученик Христа — он был очевидцем многих событий, описанных им потом в своем наиболее полном изо всех Евангелий. И его свидетельства очень важны для будущей истории этого мира. Хочу, чтобы он честно и подробно написал в Евангелие про то, что сам увидит в Риме. А уж я прослежу за этим, и постараюсь его труд издать.

Я процитировал про себя стихотворение Волхонского “Город золотой”:

“…Тебя там встретят огнегривый лев

И синий вол, исполненный очей.

С ними золотой орел небесный,

Чей так светел взор незабываемый…”

Это ведь аллегорические образы евангелистов из видения ветхозаветного пророка Иезекииля. Марку соответствует крылатый Лев, Луке — Телец, Иоанна Богослова символизирует Орел, а евангелист Матфей — который сейчас незаметно морщится, потирая руку в гипсе — будет изображаться рядом с Ангелом. Поэтому с рисунками на печатках Петра, Матфея и Иоанна абсолютно все понятно: рыбак с сетью, ангел и орел — можно хоть завтра их заказывать.