Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Изложив вызванный убийством в Сараево австро-сербский конфликт, Сазонов всю вину возлагал на австрийское правительство. Он говорил в резкой форме о насилии против младшего брата, и указал, что все усилия дипломатическим путем уладить конфликт оказались бесплодными, настаивал на необходимости противопоставить непомерным требованиям Австрии военную демонстрацию, которая покажет австрийским дипломатам их место. Царь согласился с доводами Сазонова, признал предлагаемую меру целесообразной, и совет министров постановил мобилизовать 13 армейских корпусов, предназначенных для действия против Австрии.
30-го июля немецкий посол, в форме «дружественного предупреждения» сообщил Сазонову, что объявление частичной мобилизации южных округов12 повлечет за собой объявление мобилизации и в Германии, но, предупредил он, это будет означать войну (das wurde aber einen Kried bedeuten).
В ночь на 30-ое июля Государь вызвал к телефону военного министра Сухомлинова, и прочитав ему телеграмму Императора Вильгельма с просьбой прекратить мобилизацию южных корпусов13, спросил, нельзя ли временно приостановить частичную мобилизацию? Военный министр ответил, что мобилизация не такой механизм, который как коляску, можно по желанию приостанавливать, а потом опять двигать вперед, и, если Государю угодно будет ее приостановить, то для восстановления потребуется много времени. Распоряжение о прекращении частичной мобилизации не последовало14.
Днем 30-го июля начальник генерального штаба сообщил Сазонову, что в Германии объявлено особого рода военное положение (Kriegsgefahrzustaud), которое, не являясь мобилизацией, создает однако положение, значительно ускоряющее ее проведение. Поэтому объявление у нас не общей мобилизации, а только частичной мобилизации одних южных округов создает опасность проиграть войну раньше чем успеем обнажить свой меч. К этому генерал Янушкевич добавил, что если бы общая мобилизация задержалась долее суток, то она оказалась бы бесполезной, и что в таком случае он снимает с себя ответственность за последствия.
Этот разговор побудил министра Сазонова по телефону испросить Высочайшую аудиенцию и в три часа дня, доложив Государю обстановку, министр закончил свой доклад указанием, что войны нам не избежать, и что центральные державы требуют от нас капитуляции «которую Россия никогда бы не простила Государю и которая покрыла бы срамом имя русского народа». Государь ответил: «Вы правы. Нам ничего другого не остается, как ожидать нападения. Передайте начальнику штаба мое приказание о мобилизации».
Когда Сазонов там же во дворце протелефонировал об этом генералу Янушкевичу, тот сообщил ему, что у него не работает телефон. Смысл этой фразы, говорит Сазонов, мне был понятен. Будущий начальник штаба Верховного Главнокомандующего опасался получить по телефону отмену приказания об объявлении мобилизации. Его опасения были, однако неосновательными и отмены не последовало ни по телефону, ни иным путем. «Государь победил в своей душе угнетавшее его колебание, и решение его стало бесповоротным».
Всеобщая мобилизация была объявлена днем 31-го июля, а в полночь германский посол вручил Сазонову ультиматум о демобилизации наших войск в двадцатичасовой срок. Требование это было отклонено, и 1-го августа в семь часов вечера германский посол передал Сазонову ноту с объявлением войны15. В Берлине, пишет Сазонов, твердого убеждения в решимости России воевать за свой престиж на Балканах не было.
Политическая ошибка русского правительства, объявившего мобилизацию, была использована Германией для вовлечения России в войну. Берлин, очевидно, разделял точку зрения Дельбрюка и предпочел с самого начала видеть Россию своим противником, чем предоставить ей возможность выбора подходящего момента для своего вмешательства. В том, что такое вмешательство несомненно последует, в Берлине не сомневались и удивительной склонности русского человека исключать из всех представившихся возможностей те именно, которые просты и наиболее естественны, там не знали и ее не учитывали.
Каковы же были мотивы, побудившие русскую дипломатию дать желательный немцам повод к вовлечению России в войну? Экономическое владычество, к которому стремилась Германия, и которое привело к европейской войне, по убеждению Сазонова, Россию непосредственно не затрагивало. Наши интересы, пишет он, сводились к овладению собственным рынком и проникновению русских товаров на ближний восток.