Смертоносные гвозди [The Chinese Nail Murders]

В основу истории об обезглавленном трупе положен случай, описанный в пособии по юриспруденции и криминалистике X в. «Тан инь биши» («Параллельные истории под грушевым деревом») (Sinica Leidensia Series, vol. X, E. J. Brill, Leiden, 1956). В деле №64 этого учебника рассказывается, что в 950 г. некий торговец, вернувшись из поездки, обнаружил обезглавленное тело своей жены; семья жены обвинила его в убийстве, и под пыткой он оговорил себя. У сообразительного судьи появились сомнения, и он начал наводить справки у всех могильщиков о каких-либо необычных похоронах. Один из них сообщил, что хоронил служанку какого-то богача и обратил внимание, что гроб оказался необычайно легким. Судья потребовал провести эксгумацию, и выяснилось, что в гробу находится только одна голова. Далее оказалось, что богач убил свою служанку и подбросил обезглавленное тело в дом отсутствовавшего в то время торговца, жена которого была его тайной любовницей. Эта краткая история оставляет простор для воображения и содержит несколько несуразностей, например, в ней говорится, что торговец не заметил, что перед ним тело не его жены; работая над сюжетом этого романа, я постарался устранить эти несуразности.

Убийство при помощи гвоздя — один из самых известных мотивов в китайской криминалистической литературе. Старейшим источником является дело №14 из вышеупомянутого пособия «Тан инь биши», где раскрытие преступления приписывается проницательному судье Янь Цуню, жившему в начале нашей эры. Суть всех этих историй одинакова: судья поставлен в тупик тем, что, несмотря на сильные подозрения относительно жены, на теле мужа нет никаких следов насилия.

Обнаружение гвоздя объясняется по-разному. В старейшей версии говорится, что Янь Цунь нашел его, потому что заметил, как рой мух собирается в определенном месте на макушке покойника. Позднейшая известная мне версия содержится в китайском детективном романе XIV в. «Уцзе тянь сыда циань», изданного мной в английском переводе под названием «Dee Goong An» (Tokyo, 1949); там судья добивается признания виновной вдовы, инсценировав в суде сцену ада, в результате чего женщина полагает, что предстала перед владыкой преисподней.