Их нежная возлюбленная [ЛП]

Она улыбнулась, демонстрируя слегка неровные зубы.

– Как она выглядит? – спросил Шон.

– Блондинка, голубоглазая, грудастая. – Девушка вздохнула. – В ней ничего особенного.

– Когда она выходит на сцену?

Официантка открыла рот, чтобы ответить, но голос ди-джея из динамиков заглушил ее.

– Она новенькая. Она потрясающая. Она – твоя самая влажная мечта. Поаплодируйте Джуси!

Шон напрягся, выглядя так, словно его ярость поднялась на десять уровней. Поскольку Торпу хотелось придушить ди-джея и убить всех, кто стоял между ними и сценой, это его вполне устраивало.

И если Джуси и Калли были одним и тем же человеком, ускользнуть незамеченными с девушкой на буксире стало невозможно.

Зазвучала музыка, Бритни Спирс выступила с какими-то чертовски наводящими на размышления текстами. Затем занавес раздвинулся, и начался следующий акт. Несмотря на яркий свет, весь макияж и скудный костюм, Торп сразу понял, что это Калли.

Она определенно не была официанткой.

Мурашки пробежали по его спине. Ему не терпелось запустить пальцы в ее шелковистые волосы. Даже находясь с ней в одной комнате, он становился титанически твердым, так что, если бы он не знал во всех других отношениях, что нашел Калли, его реакция сделала это чертовски очевидным.

Пока он наблюдал за ней на сцене, официантка топнула ногой и фыркнула. Он едва взглянул на официантку. Калли захватила его, кружась перед толпой в школьной форме в комплекте с клетчатой юбкой. Ее светлый парик был заплетен в длинные косички. Свист и окрики усилились, и она изобразила призывную улыбку. Но ее глаза… Они не приглашали. Поскольку он знал Калли, то мог прочесть это выражение. Она выглядела одновременно взволнованной и напуганной до безумия.

Рядом с ним Шон выругался и наклонился вперед, сверля ее взглядом. Торп почувствовал недовольство этого человека. Оно отражало его собственное. Ярость вскипела, и он знал, что Калли почувствует каждый дюйм их неодобрения, как только они доберутся до нее.

– В ее досье не указано, что она когда-либо опускалась так низко, – прорычал Шон.

Торп не сводил с нее глаз.

– Я не думаю, что она когда-либо была в таком отчаянии.

Шон мрачно кивнул, и они наблюдали, как она медленно потянулась к верхней пуговице блузки.

Напрягшись еще до того, как она успела ее расстегнуть, Торп задался вопросом, переживет ли он следующие три минуты. Он заерзал на месте, страстно желая штурмовать сцену, забрать ее и дать ей почувствовать всю меру последствий.

– Какой, блять, план?

– Было бы лучше, если бы мы не устраивали сцен, – процедил Шон, стиснув зубы.

– Но в ту минуту, когда музыка закончится…

– Мы собираемся схватить ее и вытащить отсюда. Я полностью с этим согласен.

– Я рассчитывал на это.

Калли расстегнула верхнюю пуговицу, затем другую, и третью. Секунды тикали одна за другой в ужасающем шоу, которое медленно обнажало ее молочную плоть и заставляло всех мужчин в комнате кричать, что они хотят её. Каждый мускул в теле Торпа кричал ему, чтобы он прекратил эту пародию, даже когда его голова заставила замолчать внутреннего неандертальца и велела ему держать задницу на месте. Они не могли устроить сцену.