Жёны Шанго

Дверь опустевшего участка стояла нараспашку, и в неё спокойно, не прячась, вошёл Эшу. Сунув руки в карманы драных джинсов, он прошествовал по коридору, в котором не было ни души, свернул в открытый кабинет начальника, ухмыльнулся, увидев забытую на столе кобуру с пистолетом, но трогать оружие не стал. Вместо этого внимание его привлёк массивный сейф, покрытый облезшей по углам зелёной краской. Встав напротив этого монстра, Эшу улыбнулся ему как родному – и внутри сейфа что-то чуть слышно щёлкнуло. Тяжёлая дверь медленно приоткрылась. Эшу заглянул внутрь, вытащил огромную стопку картонных папок, бухнул их на стол, взял в руки одну, другую, поморщился – и добыл из кармана зажигалку. Вскоре на письменном столе трещал костёр из служебных документов. Эшу тем временем деловито рылся в сейфе. Наконец, с довольным возгласом вынырнул наружу. В руках у него был увесистый пластиковый пакет с белым порошком.

– Этот из дома мамы. А тот, что был на кармане?..

На этот раз поиски заняли несколько минут. Из сейфа летели бумаги, пустые бутылки, пластиковые и картонные папки, чертыхания и приглушённые проклятия. Наконец, стряхивая с головы пыль и кашляя от заполнившего кабинет дыма, Эшу бросил в огонь крошечный пакетик героина и расхохотался так, что пламя забилось:

– Вот и всё! Као кабьесиле, Шанго!

И, словно отозвавшись на этот призыв, всё здание полиции затряслось. На пол посыпались тлеющие бумаги, со шкафа, шелестя, поползли папки с делами… Эшу на миг замер – а затем с чувством выругался:

– Дьявол! Просил же без меня не начинать! Разве это брат? Это сукин сын! – и опрометью вылетел из кабинета.

Выбежав из здания (ему навстречу так никто и не попался), Эшу стрелой понёсся вдоль стены, выскочил в проулок, перемахнул через низкую ограду, ссыпался по десятку разбитых ступенек, пробежал по ещё одной, узкой и пустой улочке, – и оказался перед задней стеной полицейского участка. Эта стена была возведена ещё во времена «полковников» и сейчас являла собой печальную композицию из змеящихся трещин, обвалившейся штукатурки и нескольких выбитых кирпичей. Рядом, держа наизготовку оружие, стояли в оцеплении два десятка членов знаменитой банды «Молнии Шанго». А чуть поодаль, рокоча, сдавал назад огромный бронированный джип. Бампер его был уже смят, обе фары разбиты, капот покрыт штукатурочной пылью. Эшу, подлетев к джипу, вскочил на его подножку.

– Всё путём? – спросил его сидевший за рулём Шанго.

– Уже! Всё! Горит к чертям! – с упоением завопил Эшу. – Легавые тушат фасад, им пока не до нас! Но скоро сбегутся! Давай!

Он взмахнул рукой – и джип, взревев, бросился вперёд. Его бампер снова ударил в стену, сокрушая старые кирпичи и срывая дранку. Изнутри послышались испуганные вопли заключённых. Джип с воем откатился назад. В этот миг небо над участком распорола чудовищная голубая молния. Громом ударило так, что несколько бандитов, пригнувшись, опасливо выругались, – и стеной хлынул ливень. Эшу свесился с подножки и, перекрывая грохот двигателя и шум дождя, закричал: