И восстанет мгла. Восьмидесятые

— Вот и молодец! Учись дальше на одни пятерки — станешь пионером и поедешь в «Артек», — опять угрожающе взглянув на скептически хмыкнувшего супруга, предсказала Надежда. — Если б я в детстве не мечтала из дома уехать, в четырнадцать лет бы только отца слушала — так и осталась бы в коровнике работать. Когда очень хочешь, все можно в жизни получить, сынок.

— А почему у некоторых не получается? — тотчас же, не откладывая в долгий ящик, решил осторожно подвыяснить возможные исключения из нового, наверняка такого же ненадежного взрослого канона Алеша.

— Потому что других слишком слушают, — Панарова значительно воззрилась на вынужденно молчавшего с несогласным видом мужа. — Вместо того, чтобы своей головой с детства учиться жить. И не все стараются, потому что больше всего хотят лениться, лодырничать, а не добиваться — баклуши бить, а не в «Артек» поехать.

В объективные препятствия, преграды, каковые нельзя осилить, одолеть, обойти, наконец, Надежда не верила. Привыкнув сызмала полагаться лишь на себя, вдали от отчего дома с грузом вины грешной ослушницы внутри — источником гонора, заносчивого упрямства, удерживавшего от покаянного возвращения, когда не было уж сил жить на луковице с черствой ржаной краюхой — она не сомневалась, что в восемнадцать проворонила свой шанс, не пойдя после техникума в плановоэкономический институт.

— Вот с тобой бы не познакомилась в Новиковке — точно бы уехала поступать в Оренбург! — не раз казнила она мужа. — И поступила бы.

— Мам, а я бы тогда был?.. В Оренбурге? — поинтересовался как-то Алеша.

— Конечно, был бы, сынок… Только немножко другой, — смутившись, отвела та взгляд от наивных серо-голубых глаз под короткой прямой челкой. — Скоро к тебе на день рождения приедут бабушки и привезут много подарков. И я тебе подарок купила… Но пока не покажу.

Последняя осень злосчастного умирающего генсека была мягче, чем морозистая весна. Отсутствие жесткой воли сверху в разгоревшейся было борьбе за трудовую дисциплину дало себя знать в выдохнувших с облегчением низах. До людей дошло, что с опаской ожидавшееся похолодание отменяется, неумеренное рвение особо ретивых не поощряется, преизбыточные гомон, шумиха и суета окрест этого стали как-то неуместны и даже неблагопристойны ввиду надвигавшегося события. Страна готовилась к очередным похоронам.

Бахметьевск привычно прошествовал шумливой кумачовой демонстрацией в канун Великого Октября, позже привычно собрался на городской площади под елкой на Новый год и вскорости, в начале февраля, привычно посмотрел по телевизору на траурную процессию.