И восстанет мгла. Восьмидесятые

С приходом зимы в гости стал чаще захаживать Фролин и приглушенным голосом разговаривать с Алешиным отцом на кухне. Чем-то озабоченный, он не обращал на подраставшего тезку никакого внимания.

— Ты, Тольк, давай пока поаккуратней. Калякают, КГБ начинает лютовать, — нахмурившись, предупредил он своего надежного «поставщика». — Прикинь, вместо ОБХС хищениями на заводе занялись, падлы… Вообще, вроде гайки хотят завинтить… Может, как при Сталине опять будет.

— Да брось ты, Лешк, — недоверчиво усмехнувшись, успокоил его Панаров. — Сейчас всяких Чурбановых подчистят, своих на их место посадят и успокоятся… До низов не дойдет.

— Не знаю… Андропов ведь из органов, — неуверенно покачал тот головой. — За него столько «негласных» развелось — каждый второй отмечаться в «контору» бегает. Думаешь, на нас с тобой, что ль, папка не заведена?.. Вон, и Козляев наш давно как ходит — мне один человечек надежный шепнул. А ведь рубаху рвет, как поддаст… Ты с ним поосторожней.

— Да я с ним и не вижусь почти, — коротко махнул рукой Анатолий. — Так, на заводе иногда: «здорово-здорово» — и разошлись.

— Он тебя не любит, — категорично заявил Фролин. — А натура у него сволочная… И Тонечка его бегает по порядку, все вынюхивает. Их мордовская порода такая… Я знаю, что ты ее защищал. Тольк, у меня с ней не было ничего — так, раз-два за жопу подержал… Это она на меня вешалась, бегала за мной. А я все смехуеч-ками отшивал.

— Это ваши дела, мне все едино — кто с кем и зачем, Лешк, — глядя в сторону, помолчав, неохотно вымолвил Панаров. — Предупредил — спасибо, а дальше — у каждого своя голова…

Алеша мысленно согласился с тем, что тетя Тоня бегает и все вынюхивает.

Он вспомнил, как недавно открыл ей, завидев в окно, что она стучит в дверь сеней. Поначалу громко возвестив из кухни, что родители на работе, а он болеет, кашляет, поэтому остался дома один, мальчик заслышал требовательное: «Открой-ка дверь на минуточку».

Не найдя, что вежливо противопоставить настойчивой просьбе знакомой взрослой женщины, прозвучавшей почти приказом, ребенок с опаской снял крюк.

Тетя Тоня сосредоточенным быстрым шагом, не обращая на мальчика никакого внимания, прошла мимо него вперед и принялась деловито осматривать комнату за комнатой, молчком и в спешке. Алеше не понравились угрюмое молчание и сосредоточенность тети Тони, он ушел в переднюю и встревоженно забился в кресло, всегда надежно защищавшее его в темноте. Он не видел, что женщина делает в задней, на кухне, в спальне родителей.

Через несколько минут Козляева возникла на пороге, пристально, без улыбки посмотрела на него и опять серьезным тоном повелела: «Закрой за мной».

Ребенок беспрекословно подчинился и с облегчением опустил железный крючок в петлю.

Вечером он поведал о чудном визите родителям.