Сердце полемарха

Дни слились в бесконечную череду приёма страждущих. Я работала не покладая рук. И даже спала меньше необходимого. Мой график претерпел изменения. Теперь пару утренних часов я проводила в доме этнарха, осматривая всех, кому нужна была моя помощь (работа с наращиванием языка Поликсене шла полным ходом и постепенно мышца становилась всё больше, не так быстро, как мне бы того хотелось, но лучше так, чем вообще никак), в том числе и самого Менедема.

На нём я ставила опыты, правда, он об этом не знал. Мне хотелось ускорить метаболизм в его теле и посмотреть, насколько это поспособствует похудению, а ещё привела его гормоны в порядок, и должна заметить за пару подобных сеансов лечения, мужчина чуть порозовел и сбросил килограмм. Он пока не чувствовал тех изменений, что начали происходить в его теле, но дайте время и этнарх непременно заметит улучшения.

А всё остальное время безвылазно находилась в асклепионе. Где, кроме мужчин, осматривала и женщин. Приходили с самыми разными, застарелыми болячками. Но! Ни одного больного с проблемными зубами не было! Оказывается простые жрецы-асклепиды, с первой ступенью доро накладывали обезболивание на болящий зуб и так до тех пор, пока нерв полностью не отмирал. Я была шокирована подобным способом лечения, ведь зуб можно и спасти, убрав кариес и нарастив новые ткани зуба, но нет, они о таком и не слышали никогда, просто подавляли боль и нерв сгнивал сам. Удивительно, но факт. А со временем мёртвый зуб просто выпадал. Или его просто грубо выдирали при помощи зверски выглядящих щипцов.

В общем, зубами я не занималась, и на том спасибо!

- Накладывай шов, - говорила я молодому жрецу-асклепиду, подошедшему ко второй ступени доро. Вообще ко мне было приставлено пять таких молодых людей. На обучение.

Вообще первое время они смотрели на меня свысока и даже тихо фыркали за спиной. Я не обращала на юнцов никакого внимания — вот ещё, тратить на мелочь время, которого итак в обрез. Но по прошествии недели работы под моим началом, когда им пришлось пахать так, как никогда в жизни, их отношение претерпевало несколько этапов принятия новой реальности: от ненависти, когда я их заставляла обмывать лежачих больных (так ведь на то есть рабы, возражали они, на что неизменно получали ответ - поди вон, если не нравится), до восхищения, когда я им показала, как делать операцию по удалению аппендикса.

Свои магические силы я тратила совсем немного (обезболить, снять воспаление), стараясь обходиться традиционными методами лечения, но когда попадались совсем тяжёлые случаи, тогда я закрывала глаза и позволяла своей силе убрать тромб, растворить злокачественные новообразования, нивелировать последствия инсульта, восстановить целостность позвоночных дисков и многое-многое другое).

Обдумывая эту не самую простую неделю после отъезда гиатроса Иринеоса, я внимательно следила за работой ученика. Он очень осторожно и уже гораздо увереннее делал стежки на коже пациента.

- Да, вот так хорошо... срезай, - руководила я процессом, - заканчивай. На сегодня всё, расходимся, - объявила я, подходя к тазу с чистой водой, нужно помыть руки и переодеться. Как же я устала!

Уже снимая испачканную в крови накидку, заменяющую мне здесь медицинский халат, услышала крики в коридоре.

- Онез, - обратилась я к одному из своих подопечных, на самом деле его зовут Онезимос, но пока выговоришь, забудешь, что вообще хотел сказать, - сходи, узнай в чём дело.

Но парень не успел и двух шагов сделать, как в нашу операционную ворвался совсем молодой жрец-асклепид и выпалил:

- Госпожа гиатрос Аглая! Раненые! Много! На Афины напали спартанцы! Вас требует к себе гиатрос Лазарус в мужской абатон! Срочно! - и вылетел из комнаты.

Сердце забилось в тревоге, но я, поспешно домыв руки, насухо вытерла их полотенцем и оглянулась на своих учеников.

- Приведите себя в порядок, Леон (сокращение от Панталеон), заканчивай с пациентом и беги к нам.

- Будет сделано, гиатрос Аглая, - кивнул юноша, и я вылетела из помещения в сторону мужского абатона.

На подходе к зале я притормозила, меня шокировала открывшаяся взору картина: вереница рабов несла стонущих воинов на носилках и так, держа их на руках или через плечо. Заглянув в абатон ужаснулась: весь пол был буквально устлан телами раненых бойцов.

Сглотнула. Во рту мгновенно пересохло и меня пошатнуло.

Да что же такое творится? Война?