Сердце полемарха

Интерлюдия

Трое людей шли по пыльной дороге.

Двое мужчин двигались чуть пружинисто, они явно сдерживали себя, потому что женщина, отставшая от них на добрый десяток шагов, в силу возраста и состояния здоровья не могла двигаться также, как они.

- Алкей, - обратился неугомонный Нереус, глядя на суровый профиль воина, - мы идём в Афины, я ведь правильно понял?

- Да, - коротко ответил Геракл, прищурившись от ярко светящее прямо в глаза солнца, - у меня там дела. Молчи, - остановил парня Геракл, - береги силы, разговоры отнимают энергию.

С десяток минут шли молча, но сын Мины всё же не выдержал, его буквально распирало от любопытства:

- Нам идти ещё половину дня до ближайшего поселения, там ты купишь коня, а как же мы? Мать не сможет бежать, ты же видишь!

Геракл-Алкей кинул на мужчину пронзительный взгляд и, не останавливаясь, бросил:

- Лучше помоги матери. Встретимся у входа в деревню, - и ускорил шаг так, что Нереус как ни силился, догнать его не смог. Ему пришлось смириться, развернуться и подойти к матери, присевшей на небольшой валун, валявшийся на обочине.

- Он будет ждать, - кивнула она в спину с каждым мгновением всё дальше удаляющегося Алкея. - Ты надоел ему своей болтовнёй. Не стоит злить сына Бога.

- А какого именно? - потерев лоб, полюбопытствовал юноша.

- Я не знаю, - покачала головой женщина, - но точно не самого простого. И помолчи, - одёрнула она Нереуса, когда тот открыл было рот, чтобы снова что-то сказать. - Алкей прав, ты не ценишь энергию, растрачиваешь её по чём зря.

- Но как ты...

- Я ещё не настолько стара, чтобы вообще ничего не слышать, - хмыкнула Мина, - дай воды, - Нереус развязал котомку, внутри которой был глиняный кувшин наполовину заполненный пресной уже неприятно тёплой водой, но женщина, нисколько не опечалившись сему факту, с удовольствием сделала два больших глотка и, когда бутыль снова была надёжно закреплена за спиной юноши, с кряхтением поднялась, - подай руку, поможешь идти.

До деревни они добрались, когда начало смеркаться. Алкей действительно ждал их у крайнего дома, оперевшись о каменную стену спиной, он сидел в тени и вроде даже задремал. Но стоило матери с сыном подойти ближе, как он резко распахнул глаза и направился прямо по улице, сделав им знак следовать за ним.

Мина кивнула, и, ущипнув открывшего было рот Нереуса, пошла за воином.

Большая таверна в центре поселения встретила их распахнутыми дверями. Нереус не был удивлён, что в это время заведение было забито практически полностью отдыхающими после трудового дня людьми.

- Мина, - обернулся он к пожилой женщине, - для тебя уже готова отдельная комната и купальня. О тебе позаботятся, - не успел он заговорить, как на крыльцо из-за дома вышла крупная женщина в одежде рабыни. Поклонившись, она уважительно пригласила женщину следовать за ней.

- Пойдём, - окликнул Геракл замершего в удивлении от такого поворота событий Нереуса, - о Мине позаботятся, и ей не место в мужском обществе, ночь она проведёт в геникее.

Нереус всё это прекрасно понимал, но почему-то испугался за мать: ему было непривычно, что она будет где-то без его догляда.

Геракл-Алкей всё это прекрасно прочитал на простом открытом лице парня и впервые в груди шевельнулось давно забытое чувство.

- Ей ничего не грозит, - едва сдерживая улыбку, снова сказал Геракл и шагнул на первую ступеньку крыльца. - Идём, - добавил он и, не оглядываясь, скрылся внутри таверны.

Нереус в нерешительности потоптался на месте, но, по здравому размышлению решил, что с Миной навряд ли что случится плохого, у неё даже ничего ценного не было, лишь старая выцветшая от солнца туника.

Геракл, войдя в большой зал таверны, прошёл вглубь и сел за столик, который заранее оплатил.

- Неси еду и питьё, - обратился он к худому жилистому рабу. Тот, низко поклонившись, исчез. Нереус присоединился к великому воину спустя несколько минут и молча принялся разглядывать ужинающих мужчин.

- Почему они не идут домой? - тихо спросил он Алкея. - Я бывал в этой деревне только, чтобы продать улов, купить немного хлеба и вина, и сразу же возвращался к матери. В этой таверне мне бывать не приходилось. Оболов всегда было очень мало.

Алкей слушал его внимательно, и всё же решил пояснить:

- Они устали, им хочется поговорить, поделиться своими радостями и проблемами, многие из них простые граждане, в их домах недостаточно места для проведения симпосий[21].